Роскомнадзор уверяет, что ресурсов для блокировок ему хватает. Но вся картина последних недель говорит скорее об обратном. Forbes со ссылкой на источники у операторов пишет о перегрузке ТСПУ и о том, что часть заблокированных ресурсов начинает периодически «всплывать» обратно. Специалисты прямо говорят о технической сложности борьбы с Telegram: другой профиль трафика, MTProxy, многослойная маскировка под обычные данные. А попытки идти дальше, например в сторону фильтрации VPN-трафика, по оценке специалистов, могут привести не к победе над обходами, а к деградации связности всего российского интернета.

Плохая новость в том, что власть редко трактует технический предел как повод отступить. Скорее наоборот: если не удается надежно блокировать отдельные сервисы, следующим шагом становится соблазн ограничивать саму среду целиком. Отсюда и логика «белых списков» - не свободный интернет с отдельными запретами, а управляемая сеть, где сначала определяется круг разрешенного, а все остальное уже факультативно. Сам факт существования и расширения таких списков показывает, что система готовится не к открытой конкуренции сервисов, а к режиму дозированного доступа. О чем мы кстати недавно говорили с коллегами в «Мозговом штурме».

При этом цифровизация и концепция «островного РФ» довольно плохо сочетаются. Электронные госуслуги - это еще не интернет, маркетплейс или ведомственный портал могут работать и в полуизолированном контуре, но сама логика интернета - в связности, открытости, обмене, конкуренции, постоянном расширении коммуникации. Поэтому нынешний курс выглядит так: цифровое государство сохраняют как инструмент администрирования, а живой интернет постепенно превращают в источник риска. Пока политическая парадигма остается прежней, ухудшаться будет именно интернет, а не набор «разрешенных» цифровых услуг.

В мире пока нет успешных примеров работы закрытого интернета как модели развития. Ближе всего, конечно, Китай - но это особый случай: гигантский внутренний рынок, население свыше 1,4 млрд человек и экосистема платформ, давно выросшая до масштаба, при котором ей уже не нужно постоянно оглядываться наружу. При этом даже китайская модель строилась не как мгновенное самоотрезание, а как долгий путь выращивания собственных гигантов внутри огромной экономики. Россия по масштабу рынка, по числу пользователей и по инвестиционной емкости далеко не Китай.

Поэтому российская траектория больше напоминает осознанное возвращение в ранние нулевые - когда интернет вроде бы есть, но работает плохо и медленно. Похоже, именно так его и видит значительная часть начальства, которые таким и застало его в ранние годы: не как базовую инфраструктуру развития, а как что-то там для молодежи. Такой интернет удобен не пользователю, не бизнесу и не экономике, зато с ним начальству действительно спокойнее.

Пусть спокойствие это покупается ценой технологической деградации, снижения доверия и медленного сползания страны в режим цифровой провинции. Так что пока серверы РКН то ли трещат по швам, то ли доблестно несут возросшую нагрузку, стоит помнить, что помимо ядерной доктрины, есть ещё аналогичная интернет-доктрина, образно воспетая Васей Ложкиным в его картине: «чорта вас лысого, а не Интернет».