Принял участие в ежегодном научном совете ВЦИОМ, где обсуждали тренды и прогнозы на 2026 год. Цифры, как всегда, безупречны методологически: осторожный оптимизм, стабилизация после пиковых тревог, даже подрастающий индекс счастья. Но проблема точных прогнозов накануне электорального цикла 2026, пока лакируется чересчур позитивным взглядом и розовыми очками.

Да, соцопросы фиксируют, что запрос на «нормальную жизнь» нарастает, а терпимость к ограничениям падает. Ожидания от нового года позитивны, но крайне абстрактны. И именно здесь социология ловит не настроения, а социально одобряемые ответы, в которых люди надеются на лучшее, потому что альтернатива психологически невыносима.

Ключевые тренды 2025 - национализация активов, «мягкая посадка» экономики, управляемая миграция, в 2026 году получат мощнейший электоральный усилитель. Власть будет вынуждена балансировать между: реализацией жёсткой повестки (фискальное давление, идеологический контроль в медиа) и необходимостью демонстрировать «социальную победу» - рост благосостояния, мир, стабильность.

Прогноз о мирной повестке, как главном драйвере позитивных изменений, скорее политическое пожелание, нежели тренд. Реальность такова, что даже в случае перемирия, экономика столкнётся с серьезными вызовами, а запрос на справедливость (вспомните «кейс Долиной») может взорвать предвыборное поле.

Самый тревожный сигнал - завышенные ожидания, которые фиксирует ВЦИОМ. Люди ждут перемен к лучшему в момент, когда государство, напротив, готовится к ужесточению контроля (в интернете, в образовании, в культурной сфере). Этот разрыв между чаяниями общества и логикой управления - главный риск 2026 года.

Мы подходим к выборам в Госдуму в ситуации, когда традиционные социологические метрики: оптимизм, удовлетворённость, доверие - теряют предсказательную силу. Они отражают не будущие решения избирателей, а глубинный запрос на изменение качества жизни, который не укладывается в привычные партийно-политические рамки.

Политология 2026 года должна говорить не о «трендах» и «прогнозах», а о кризисе репрезентации: как адекватно измерить то, что люди боятся или не умеют формулировать в условиях ценностной мобилизации? Как предсказать исход выборов, когда запрос - не на новую программу, а на другую реальность? Но это уже вопрос не ученого совета, а практикующих политтехнологов.