Тревожность как главный тренд: что ждет политический ландшафт в 2026 году? Словом 2025 года, по промежуточным итогам, становится «тревожность». Это не просто лингвистический тренд, а точный диагноз общественной атмосферы (о котором я, кхе-кхе, говорил еще в конце прошлого года). Цифры ФОМ рисуют картину расколотого надвое общества, где половина испытывает тревогу, и ровно столько же – декларируют, что нет. Но что скрывается за этой статистикой?

За фасадом «гордости» и «надежды», которые мы охотно демонстрируем в опросах, как социально одобряемый ответ, скрывается рост совсем иных чувств: страха, растерянности, озлобленности и апатии. Этот странный коктейль – симптом эмоционального перегрева. Люди пытаются рационализировать происходящее, но не могут, и итогом становится «надежда на авось», постепенно перетекающая в привычное безразличие.

Ключевые слова как маркеры. Тревога – это большая психологическая проблема. Ее питают не только сводки с фронтов, но и тихие, бытовые страхи: инфляция, падение уровня жизни, неуверенность в завтрашнем дне. Это фоновая постоянная боль общества. Здесь же и тот самый «договорнячок», как слово-раскол. Для одних он надежда на компромисс и диалог, для других – разочарование в силе договоренностей. Оно отражает глубокий кризис доверия к институтам и процедурам. «Кринж» (или на новый суверенный манер – кукож), как чувство стыда и неловкости. Это реакция на медийный и публичный дискурс, показатель растущего раздражения от навязываемых нарративов, которые не резонируют с внутренним состоянием людей.

Что это значит для выборного 2026 года? Главным вызовом для всех политических сил станет работа с этой накопленной усталостью. Электорат, истощенный тревогой, будет голосовать не за образы будущего, а за обещание стабильности и снижения стресса. Партиям придется адресовать не только «гордящихся», но и ту почти половину населения, что живет со страхом и растерянностью. Игнорирование этого запроса рискованно: апатия может превратиться в молчаливый протест или, наоборот, в запрос на более радикальные решения, сулящие быструю разрядку.

Власть окажется перед выбором: либо предложить внятный «свет в конце тоннеля», снизив информационный и экономический пресс, либо продолжать раскачивать эмоциональные качели. Но, как показывают данные социологов, общество уже пресыщено эскалацией. Его ключевой запрос – возможность наконец сосредоточиться на личной жизни и ее улучшении (то, что можно назвать условной нормализацией). Тот, кто сумеет дать ответ именно на этот запрос, получит решающее преимущество в новой политической реальности. Только вот проблема, экономические реалии теперь таковы, что увидеть успокаивающий свет в конце тоннеля теперь может быть не так просто, как еще год назад.