🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков)

Путин презентовал Россию как новый антиглобалисткий проект, полагая, что другие страны смогут присоединиться к нему. По сути, это некоторое возвращение к старой доброй «антиимпериалистической борьбе» Советского Союза, но поскольку империя – часть карго-культа новейшей российской системы ценностей, то борьбу назвали антиколониальной. Конечно, в мире постколониального дискурса такой заход звучит несколько двусмысленно, однако вряд ли современные идеологи Кремля - большие поклонники Фуко и Делёза. Так вот, чтобы продать этого антиколониального слона, на него нужно хоть какое-то описание, набросок идеи и стратегии, иначе пока это лидерство выглядит исключительно ситуативным.

В XX веке Россия возглавила антиколониальное движение, заявил президент России Владимир Путин во время выступления в Кремле. Эту же мысль, но в более развернутом виде, он повторил и на Валдайском клубе накануне. Отличие одной речи от другой в том, что вторая более отрихтованная, миролюбивая и, скорее, упакованная в экспортный вариант – с предложением всем странам, кроме США, дружить экономиками (как бы сказал один из любимых мультперсонажей Путина – кот Леопольд: «Ребята, давайте жить дружно!»). Многие уже назвали ее программной, т.е. путинская Россия 21-го века – позиционирует себя не просто как окопный традиционалист, а как международный антиглобалистский проект, оппозиция мировому истеблишменту и Мальчиш-Кибальчиш в одном флаконе. Правда, этому флакону явно не хватает какого-то более целостного содержания.

Сейчас Россия – это, скорее, антиЗапад, «зеркалящий» политику США с точностью до наоборот. У них что-то продвигают – у нас это строжайше запрещают, у них кто-то там преступник – мы его подберем и сделаем героем. Но стратегии в этом нет, исключительно тактические шаги. Традиционализм – слишком почвенническая концепция, чтобы претендовать на лидера антиглобального миропорядка. В конце концов, кто как не Россия стала одним из бенефициаров глобализма, превратившись в систему «кротовых нор» и с легкостью проявляясь то в Африке, то в Южной Америке, то куда-то вмешиваясь, то кого-то покупая. Я уж не говорю про оффшоры, которые были буквально оккупированы глобальным российским бизнесом. Попав под санкции, наша империя не перестала быть глобальной, скорее, наоборот – она стала глобальным пиратом, покорителем морей серых зон и Тортугой для «параллельного импорта».

По сути, к этому лихому «пиратскому государству», полному противоречий и черных дыр, звучит призыв о присоединении для наших потенциальных союзников. Поэтому не удивительно, что на зов пока откликаются, в основном, такие же пиратские капитаны, вроде лидера Гвинеи-Бисау. Жертвы колониальной политики прошлых лет, вроде Индии и Китая, уже переросли необходимость в подобном лидерстве. Равными партнерами могли бы стать Аргентина, Вьетнам, Египет и даже страны СНГ. Но тут некоторые сами видят в России – метрополию, достаточно вспомнить отповедь президента Таджикистана Рахмона Путину, где он просил уважать свою страну, а не считать ее «частью СССР».

В общем, в этом новом международном позиционировании конкретики явно не хватает. Запад имеет четкую стратегию – промышленную революцию 4.0 и идеологическую базу, подробно проработанную политиками и сплетенную философами за весь прошлый XX век. Можно сколько угодно отвергать «чуждый нам джаз», но, в конце концов, эти идеи станут лишь привлекательнее для будущих поколений. По сути, находясь в хвосте кометы распада СССР, власти пытаются переупаковать старые идеи в новую обертку.