Мишустин подтвердил курс на социал-капитализм. Выступая в Госдуме премьер-министр озвучил план по развитию экономики до 2024 года. Как я писал ранее, вместо неоНЭПа и перестройки 2.0, курс будет взят на построение модели позднесоветского социального госкапитализма, с упором на цифровизацию. В обществе есть запрос на патерналистскую модель государства и власть перехватывает ее у «левых» сил, выступая в качестве главного распределителя благ, пусть небольших и незначительных (пособия на детей, кэшбэк за отдых в стране и т.д.), но все же единственно реальных. Фактически, Мишустин подтверждает, что госкапитализм будет соседствовать с распределительной системой, где основным оператором решающим, кому и сколько давать, будет правительство.
Исправленная и дополненная версия СССР – единственно понятная для власти модель управления, с ослабленной политической надстройкой (ЕР вместо КПСС), наличием частной собственности и элементами либерально-спекулятивного сектора для банковской сферы. Об этом и говорит Мишустин, озвучивая планы по усилению государственнической линии в экономике. По сути, крупные госкорпорации продолжат дожевывать остатки старого олигархата, параллельно будет усиливаться давление на МСБ, который не вымрет, но начнет концентрироваться вокруг около государственных центров влияния (желая прильнуть к дотациям, бюджетам и субсидиям).
Отдельный упор в речи Мишустина был сделан на цифровизацию. Безусловно, звучит это красиво и круто, однако следует понять, о чем именно идет речь. Явно не о развитии IT-сектора в каком-нибудь вольном Сколково, предпосылок для этого мало, прежде всего, законодательное давление и санкции запада. Речь, скорее всего, о некоем аналоге апробированного Собяниным «цифрового концлагеря», а именно тотального контроля за жизнью при помощи технологий – от камер на улицах и дорогах, до внедрения искусственного интеллекта в системы госуправления, доступа к бигдате с личными данными и т.д. Понятно, что такая цифровизация позволит, во-первых, повысить собираемость налогов, во-вторых, усилить контроль за обществом, в-третьих, повысить управляемость в самой системе власти.