Будущее работы — в реляционной экономике

Ещё одна гипотеза. Что в эпоху тотальной автоматизации нас ждёт расцвет реляционной экономики. В которой ценятся человеческие связи, искренность и уникальный опыт.

Чтобы раскрыть эту тему, придётся погрузиться сразу в три материала. Они каждый дополняют друг друга.

Итак, сначала большой пост восходящей звезды разговоров про будущее работы, и по совместительству директора по AGI-экономике в Google DeepMind, Алекса Имаса — What will be scarce?

• Чтобы разобраться какая экономика и рынок труда нас ждут, надо определить, какие ресурсы станут дефицитными, так как именно вокруг них будет строиться экономическая активность. Когда-то дефицитными были продукты питания, затем промышленные товары, в последние десятилетия — специализированные экспертные знания и навыки (врачей, юристов, программистов, менеджеров). Но AI превратит знания и когнитивный труд в коммодити. И обесценит.

• Дефицит переместится в те рынки и индустрии, где человеческий фактор создаёт значительную часть ценности услуги. Через эмоции, заботу и отношения.

• По мере роста благосостояния люди тратят больше не на функциональные товары, а на статус, историю происхождения (провенанс) и эксклюзивность. Исследования показывают, что использование AI в производстве снижает «премию за эксклюзивность», так как продукт воспринимается как легко воспроизводимый. Драйвером потребления будет «миметическое желание». А люди, которые смогут в этом новом мире преуспеть — научатся делать из своих эмоций, отношений и заботы большие значимые символы и бренды.

Следующий текст — статья Эзры Кляйна в New York Times. Где он развивает концепцию Имаса. И добавляет пару (не самых оригинальных) идей от себя.

• Парадокс Джевонса сделает технологии ещё более дешёвыми и повсеместными, разогреет экономику, но также и простимулирует спрос на сложные и качественные услуги. Это будет спрос на «человеческий след». Например, распространение домашних кофемашин не уничтожило рынок кофеен, а наоборот, привело к росту потребления кофе, занятости бариста и развитию культуры «третьего места» как источника приятного социального опыта.

И последний рывок — критика всего этого оптимизма от Молли Киндер.

До того момента, когда реляционный сектор станет индустрией (если станет), нас ждёт 10 лет «messy middle» — сложный переходный период.

• Сейчас «эмоциональный труд» во многом финансируется белыми воротничками и их стабильными зарплатами. Но когда эти ребята потеряют работу, массажисты, учителя вокала и даже бариста это тоже почувствуют. У них не будет клиентов.

• AI снизит цены на ряд услуг и развлекательный контент. Но не решит в ближайшие годы проблему роста стоимости жилья, образования и медицины. Реальные доходы будут сокращаться. Откуда появятся деньги для роста реляционной индустрии?

Экономика не создаст достаточно рабочих мест в этом секторе. Необходимы государственные инвестиции. И в первую очередь за счет налогообложения прибыли бигтек-корпораций.

В комментариях пдфы с переводами этих статей. И аудио-саммари.