Павлик Морозов

Прочитал рассказ сознательного велосипедиста, который увидел трех людей на одном самокате, не поленился догнать их, списать номер и пожаловаться в Whoosh.
В рассказе он очень удивляется неприятным комментариям, которые получил под изначальной публикацией.

Видел социологические исследования, из которых очевидно, что к стукачеству в России относятся сильно хуже, чем в других странах. И никакая общественная польза его не оправдывает. Подумал, что причина вытекает из долгой уголовной традиции СССР, но угадал лишь отчасти.

Советский опыт массовых доносов, закончившихся репрессиями, намертво связал доносительство с соучастием в насилии над своими. Павлик Морозов стал не героем, а подонком.

Государство в России традиционно воспринималось как отдельная от общества сила — не враждебная, но и не своя. Сдать соседа этой силе означало нарушить горизонтальную солидарность ради чужеродной вертикали.

В нашей культуре с сильной общинной идентичностью верность «своим» иерархически выше лояльности к абстрактным институтам. Донести на своего — предательство в первичном, личном смысле, независимо от того, прав стукач или нет.

Ну и статистически доносительство никогда не гарантировало доносчику защиты и могло обернуться против него самого. Так что был и рациональный стимул держаться подальше от этого механизма.

Сознавайтесь: стучите ради общественного блага?)