О прогрессе и будущем, ч.2

Иронично, что установление такой строгой системы изначально было попыткой де-факто разбить традиционные русские сословия (де-юре они были ликвидированы сразу после переворота большевиков), которые подавались как пережиток прошлого. В реальности же сословное деление и без принуждения исчезало в Российской империи по естественным причинам — из-за роста уровня образования, распространения знания и верховенства закона, промышленного подъема, требующего все больше специалистов. С каждым десятилетием люди всё активнее перемещались между сословиями.

Далеко за примером ходить не нужно — личное, а затем и потомственное дворянство получили родители Ленина благодаря службе. Поэтому, конечно, русские сословия и советские касты — несколько разные сущности.

Впрочем, и в Советском Союзе рост промышленности (только в этот раз не естественный, а стимулируемый сверху) всё же помог миллионам наиболее талантливых и активных русских изменить касту на более высшую — через систему советских образовательных учреждений. Но эта искусственность в итоге сыграла плохую штуку с советским народом — ведь когда касты при Хрущеве начали постепенно отменять, люди оказались в полной растерянности: естественного рынка нет и создавать его нельзя, государство курс тоже не указывает.

Получается, естественная социальная стратификация не складывается. Все одинаково бедные, все одинаково друг друга не уважают. Что же делать? Общество пыталось найти ответ — через теневое распределение товаров, через систему неформальных связей, через ведомственную конкуренцию и попытку выстроить иерархию служб и организаций вне официального определения их функций и полномочий. Работал чуть ли не важнейший в человеческой природе иерархический инстинкт, предательски ломая советский идеал о равенстве и братстве.

Какое-то время советская система пыталась бороться с природой не законодательным закрепощением, а стимулирующими методами: поддерживались высокие зарплаты и лучший уровень снабжения для пролетариата — рабочего класса, который считался стержнем государства. Но постепенно стало понятно, что природа берёт своё: слишком много деятельных рабочих мечтали стать директорами и ездить на «Волге», купить жене чехословацкий хрусталь и отправить сына на учёбу в Москву. Другие пути обладания благосостоянием для них были закрыты — частная инициатива всё ещё оставалась вне закона.

Разумеется, миллионы людей плохо понимали такой мир: официальный плакатно-бумажный и реальный подпольно-междусобойный. Возможно, отсюда и такой стремительный рост употребления алкоголя. Чем это похоже на современные тренды — в следующей части.