Пилот — Война (Акустика), 1997 — 5/5

Разговор о группе Ильи Кнабенгофа (Ильи Чёрта) невозможно начать без перефразированного афоризма: кто не слушал группу «Пилот» в 18 лет у того не было сердца — кто продолжает её слушать в 40 лет, у того нет мозгов. Это нетривиальная задача попытаться рассказать о «Пилоте» так, чтобы не свалиться в ностальгию или чем паче в взращённый снобизм.

Да, я любил группу «Пилот». Да, она сопровождала меня в трудных юношеских делах. Да, в какой-то момент слушать её стало невозможно — музыка и песни нравиться перестали. А уж к сообществу поклонников в жёлтых футболках с переделанным логотипом Nirvana относиться не хотелось и в лучшие годы — всегда мутило от сект. Но футболка была и у меня тоже. Просто я был не такой как все.

Когда реверансы в сторону тех, кто презирает говнарей, сделаны, нужно и признать: раннее творчество «Пилота» до сих пор работает. Русский рок и его поклонников любят высмеивать за использование слова искренность к месту и не к месту, но вот на дебютном альбоме «Пилота» её ровно столько, чтобы это слово воспринимать всерьёз. Переслушайте «Жёлтый дом», «Пешком по шпалам», «Кошка» — от них и до сих пор в сердце что-то сжимается. А уж в те самые 18 лет это просто сносило крышу. Свои личные образы каждый тут вспомнит сам.

Кнабенгоф прошёл архетипическую судьбу русского рокера, описанную Спириным* на «Страхе и ненависти». Начинал как завсегдатай нашего клуба CBGB, нашей «Хасиенды» — «ТамТама» Всеволода Гаккеля. Илья пытался играть гранж, играть альтернативу, отрицая русский рок и всю прежнюю советскую подпольную культуру. Тогда его группа называлась Military Jane. Но вот наступил 1997 год (год альбома «Морская», прежде всего) и Чёрт записал альбом на русском языке. Отсюда и второе название альбома «Акустика» — дескать тяжёлую музыку мы поём на английском, а тут экспериментируем с формой. Но эксперимент оказался удачнее всех попыток запеть гранж на английском языке на петроградской стороне. Тут даже не Юлианыч поборол Nirvana, а Шавлович. Каждая вторая песня с альбома могла бы звучать на любой интеллигентской кухне времён золотого века Эльдара Рязанова и на Грушинском фестивале. Группа сменила название на «Пилот».

И всё-таки это альбом, взрощённый прежде всего русской традицией рок-музыки. Более того, есть большое подозрение, что именно этот альбом будет в середине всего жанра. Эталонный русский рок со всеми вытекающими. Цой был слишком модным и продвинутым в своё время. Гребенщиков — слишком разный. Шевчук намного сложнее песен про «Осень». Лагутенко всегда был мало связанным с местным контекстом. Васильев тут же себя поломал, когда стал восприниматься как true russian rock. А вот Кнабенгоф игр в русский рок никогда не стеснялся и порой до пародийности в них участвовал. Увлечение романтическим мифом, воспевание пьяных от разных веществ кухонь, одиночество, отчуждение, да и родина в конце концов. Кинчев и все вышеупомянутые — был бы моложе с удовольствием поспорил бы, кто из них больше повлиял на ранний «Пилот». А сейчас отвечу — все.

И название альбома — «Война». И чуть ли не в каждой песне отсылки к войнам настоящим или метафизическим. Давно замечено, что именно это слово — ключевое для русского рока. И жаль, что эту историю наша гуманитаристика рефлексировала мало. Удивлялись бы меньше.

Что ещё слушать у Пилота:
Жывой концерррт (1998) — 5/5
Наше небо (2002) — 4/5
Рыба, крот и свинья (2004) — 5/5

#простаков #альбомы_кенотафа

*властями РФ считается иноагентом