Право говорить

Я прочитала все ваши комментарии, личные сообщения и письма на почту. Я постаралась ответить лично каждому. Если вдруг я случайно кого-то упустила, пожалуйста, напишите еще раз, я обязательно отвечу.

Вас очень много.

Вы пишете так много слов поддержки и искреннего сопереживания. Предлагаете свою посильную помощь в распространении истории или в восстановлении школы. Присылаете донаты. Одновременно ужасающе и больно то, сколько людей узнают в этой истории собственный опыт. Вы рассказываете о своем столкновении с проектом «ЧК» или работе в других организациях. Некоторые из вас проживают похожий опыт прямо сейчас.

Я пока только стараюсь осмыслить все, что прочитала.

Когда я публиковала статью, я думала, что было бы здорово, если хотя бы несколько человек смогут ее прочитать и действительно услышать то, что я пытаюсь рассказать. Подобный отклик, учитывая весь происходящий контекст, был для меня возможен только в каком-то самом лучшем сценарии. Он казался настолько маловероятным, что я всерьез на него не рассчитывала.

Ваши действия очень много для меня значат. Спасибо за вашу поддержку, помощь, искренность и открытость. Отдельно спасибо за возможность познакомиться с таким количеством умных, интересных, прямых и сильных людей. Вы разные, из профессионального сообщества и далеко за его пределами, но вас действительно очень много и вы замечательные.

Спасибо вам за все.

Я замечу и еще две вещи, которые встречались в ваших сообщениях.

В некоторых личных откликах звучал страх говорить публично. Кто-то испытывает из-за этого неловкость или стыд и считает, что должен быть смелее. Мне кажется важным не переносить ответственность за этот страх на себя. Если специалисты опасаются последствий самого факта публичного высказывания или поддержки, это уже вопрос к устройству профессиональной среды, в которой они находятся.

Еще часть людей пишет, что хочет откликнуться, но не знает, что именно сказать или как это сделать "правильно". Ответить на такой объем тяжелой информации действительно может быть непросто, не всегда получается сразу понять и тем более сформулировать собственную реакцию.

Поэтому, если вам хочется откликнуться, пишите так, как вам сейчас доступно: подробно или одной фразой, публично или лично, сформулировано или незакончено, сразу или спустя время. Для меня важно каждое слово и неправильного нет. Единственные ограничения — оскорбления и переходы на личности.

Если открыто говорить о ситуации сложно или вам важно написать что-то лично, у меня открыты личные сообщения в Telegram (ссылка в шапке профиля), директ в Instagram и почта: pokatisvoi@gmail.com.

Я, Влад и вся наша команда, мы благодарим каждого, кто выражает свою поддержку, помогает нам или хочет помочь, рассказывает свои истории, пишет свои отклики под постами, делает репосты, помогает распространить статью, пишет в тредс, публикует свои посты по следам истории, ставит реакции на публикации и просто находится здесь.

Каждое ваше действие показывает, что эта история действительно была услышана и помогает ей не остаться просто рассказанной историей.

В 2023 году меня заставили уйти из «Чистых когниций» после конфликта вокруг проекта «Доступная помощь». Следующие три года я почти не говорила об этом публично.

В сентябре 2026 года Регина Якубжанова, много лет игравшая ключевую роль в ЧК, опубликовала документальное свидетельство «Пока ты свой». В нём она описала внутреннее устройство проекта и события, которые в 2023 году я могла видеть только со своей стороны. Для меня этот текст оказался особенно важен: он показал часть процесса, происходившего без моего участия, — как менялось отношение ко мне внутри группы и как рабочий конфликт постепенно привёл к увольнению, потере близкого профессионального круга и исключению из сообщества.

Сейчас я публикую собственное свидетельство, потому что хочу завершить эту историю и оставить её в прошлом. И ещё потому, что людям, оказавшимся в похожих обстоятельствах, бывает трудно доверять собственной памяти, говорить о пережитом и не стыдиться своего участия. Мне важно показать, что об этом можно рассказывать открыто, отделяя факты от свидетельств и собственных выводов.

Эта публикация касается реальных людей и тяжёлого опыта. Я прошу всех, кто будет обсуждать её публично или в комментариях, сохранять тактичность и уважение ко всем сторонам этой истории.

Делюсь, поддерживаю и подтверждаю публичное свидетельство одной из пострадавших, Владлены Ткаченко, о ее истории работы в проекте «Чистые Когниции».

Владлена долгое время была резиденткой проекта ЧК и непосредственной участницей конфликта между проектами «Доступная Помощь» и «Клиника ЧК». Она точнее и подробнее рассказывает о том, как развивались события, кто был в них вовлечен и как все происходящее выглядело и переживалось с ее стороны. Я описываю свой опыт в этом этом конфликте в главе «Первые последствия».

Владлена также рассказывает о сексуализации и размытых границах, собственном тяжелом опыте исключения из проекта, делится своими выводами и размышлениями об устройстве «Чистых Когниций» и о том, как все произошедшее отразилось на ее здоровье и жизни.

Фрагмент из статьи: "До конфликта Антон позиционировал себя как профеминиста и поддерживал образ «сильных и смелых женщин». После того как я стала «врагом» ЧК, по свидетельствам двух людей обсуждение моей личности стало сексуализированным: речь шла о моих фотографиях, внешности, сексуальности и шутках про OnlyFans. Для меня это один из примеров того, как менялся язык о человеке после его перехода из категории «своих» в «чужие»".

Публично рассказать о таком опыте спустя три года, трудный и очень смелый поступок. То, через что Владлена прошла и с какими последствиями ей пришлось жить все эти годы, ужасно.

Мне очень хочется, чтобы ее голос тоже был услышан. Я буду очень благодарна, если вы ее поддержите. Спасибо вам!

Ради кого нужно молчать о том, что происходит в психологическом сообществе?

«Не выноси сор из избы», «Зачем было такое на всеобщее обозрение выставлять», «Это дискредитирует профессию», «Клиенты испугаются и не будут обращаться к психологам».

Когда мы говорим о клиентах, мы будто рассуждаем об абстрактном человеке, существующем в вакууме. Клиенты — это взрослые люди. Они знают, что психологи – просто люди, а значит, мы тоже можем ошибаться и плохо поступать. Они знают, что не все психологи квалифицированы и соблюдают этику, и без помощи моей истории. Мы знаем. Они знают. Поэтому я бы не воспринимала клиентов как хрупких и несведущих людей, которых нужно оберегать от такой информации. Разоблачений психологов и нехороших историй, годами разворачивающихся в пси-организациях, в интернете достаточное количество, и у всех к ним есть доступ.

Плохо то, что они освещаются, или плохо то, что есть что освещать? Как будто вместо того, чтобы признать случившееся и искать способы сделать так, чтобы подобного в дальнейшем происходило как можно меньше, мы больше волнуемся о том, что что-то всплыло наружу. Как неудобный семейный секрет.

Клиентов нужно оберегать в первую очередь не от информации, а от того, из-за чего эта информация появилась.

Проблемы, которые я описываю в статье, не касаются исключительно психотерапевтического сообщества. Они — общечеловеческие. Их можно увидеть в любой сфере, о чем нам анонимно рассказывают наши читатели: в театрах и творческих коллективах, корпоративных организациях, образовательных учреждениях, НКО, медиа и других закрытых или тесно связанных коллективах. Существуют некомпетентные врачи, юристы, учителя, тренеры, руководители, парикмахеры.

Мы про все это знаем. Но все равно продолжаем обращаться к этим специалистам, водить в школу своих детей и устраиваться на работу. Мы не можем всего испугаться и изолироваться от своей жизни из-за того, что в любой сфере иногда случаются тяжелые или неприятные ситуации.

У части клиентов новости о том, что происходит в пси-сообществе, могут вызывать тревогу, разочарование и снижать доверие — это естественно, но это не означает автоматически чего-то плохого для них или того, что они никогда больше не пойдут к психологу. Вместе с этим у них появляется больше информации для осознанного выбора специалиста, поиска компетентного и подходящего им. Это дает возможность снизить риски, которые существуют при обращении к любому профессионалу.

Кому тогда так тяжело признавать, что в психотерапевтическом сообществе тоже происходят страшные и плохие вещи? Что мы даже можем помогать этому происходить? Может быть, не клиенты, а мы сами не хотим отказываться от представления о том, что наши компетенции и этические нормы делают нас сверхлюдьми? Всегда компетентными, правильными, осознанными, объективными, справедливыми и никогда не причиняющими вреда. 

Есть еще одно противоречие, которое мне важно здесь оставить как наблюдение. То, что некоторые коллеги сейчас предлагают мне молчать и подумать о доверии к профессии, на мой взгляд, они вряд ли посоветовали бы своему клиенту, оказавшемуся в похожей ситуации.

Психологи хорошо знают, насколько разрушительными могут быть насилие, травля, преследование, длительный хронический стресс и вынужденное молчание. Знают, что возможность назвать все своими словами, перестать молчать и защитить себя может быть важной частью восстановления. Мои коллеги не являются моими психологами и не должны относиться ко мне как к клиенту. При этом я все же остаюсь их коллегой, частью проф.сообщества и просто человеком, который оказался в тяжелой ситуации.

Получается, что профессиональное знание отступает на второй план, как только способ защиты, который человек для себя выбирает, становится неудобным для сообщества и затрагивает интересы каждого из его участников. 

Замалчивание и игнорирование неполезны не только для клиентов, но и для наших коллег, которые тоже могут однажды оказаться в подобных обстоятельствах или уже находятся в них сейчас. Когда мы не говорим о деструктивных механизмах внутри профессиональной среды, специалисты хуже подготовлены к тому, чтобы вовремя их распознать, понять, что с ними происходит, и как они могут защитить себя.

Наблюдая за этой историей, коллеги видят не только то, что подобное может произойти внутри психологического сообщества. Они видят, что может произойти с человеком после того, как он решится об этом рассказать. Если ответом на огласку становятся попытки подавить пострадавшего, обвинения в нанесении вреда профессии, отсутствие признания произошедшего, игнорирование и стремление закрыть неудобную тему, мы сообщаем коллегам очень тяжелую вещь. Если однажды это произойдет с вами, вам не помогут. 

Информирование необходимо в том числе для того, чтобы коллеги могли раньше распознать подобные процессы, найти способы защитить себя и, возможно, пройти этот путь менее болезненно, долго и страшно, чем я. 

Не молчание о насилии защищает репутацию профессии психолога, а то, как профессиональное сообщество на него реагирует. Способно ли оно признавать произошедшее и собственные ошибки, выдерживать их обсуждение, рефлексировать, переосмыслять свои устоявшиеся принципы и механизмы и искать способы предотвращения подобных ситуаций в будущем.

Коллеги и читатели! Я и наша команда уходим на выходные восстанавливаться и набираться сил, поэтому на это время мы закроем комментарии. Почта остается для вас открытой всегда: pure.cognitions.school.team@yandex.com или pokatisvoi@gmail.com

В понедельник комментарии снова будут открыты, я и команда продолжим постепенно отвечать на них. Мне пока хочется сказать и обсудить с вами гораздо больше, чем я фактически могу осилить по ресурсам, поэтому буду двигаться постепенно.

Ко вторнику я подготовлю для вас новый пост. Чтобы ничего не пропустить, включите уведомления 💡

Спасибо ещё раз каждому за вашу поддержку, теплые слова, размышления и вопросы. Вы не представляете, как много для нас значат ваши слова и восстановление связи с коллегами. Всем хороших выходных!

Всем привет!

Я вижу и читаю все ваши комментарии поддержки, вдумчивых рассуждений, мнений и в том числе беспокойств. Спасибо вам за них огромное. Нужно было немного выдохнуть и поработать. В ближайшее время буду постепенно вам отвечать.

Больше всего после публикации меня пугает другое.

Люди пишут с анонимных аккаунтов в канале. Пишут на почту. Пишут лично, что поддерживают меня, но боятся сказать об этом публично. Статью сотнями пересылают друг другу непублично и единицы решаются разместить ее у себя открыто: 602 пересылки в телеграмме непублично против 2 публично.

Люди боятся открыто сказать, что считают описанное недопустимым. Вот это я считаю по-настоящему страшным.

Если человек читает документированную историю о насилии, эксплуатации, травле и изоляции, считает происходящее неприемлемым и сочувствует тем, кто через это прошел, но все равно боится сказать об этом публично, проблема гораздо серьезнее, чем я предполагала. Она становится проблемой всего профессионального сообщества, в котором люди опасаются, что за открыто выраженную позицию сами столкнутся с травлей, изоляцией или репутационными потерями. 

Я понимаю этот страх. Я сама жила внутри него очень долго.

Но мне кажется, что именно поэтому сейчас особенно важно сохранить пространство, в котором можно говорить. Не обязательно соглашаться со всем рассказом, чтобы иметь возможность открыто сказать «я это вижу», «я с этим не согласен», «я считаю это важным», «я хочу получить ответы». Это не должно требовать от человека профессионального героизма.

Отдельно я хочу сказать о призывах к «независимому расследованию».

Я поддерживаю идею независимого расследования. Более того, я сама его искала. Я обращалась к журналистам, но просила сохранить мою анонимность до тех пор, пока материал не будет собран и журналисты не обратятся за комментариями со стороны ЧК. Мы боялись, что информация утечет раньше времени и это усилит давление на нас. Однако, без возможности сразу раскрыть мою личность, редакции, к которым я обращалась, интереса к расследованию не проявили.  

В итоге два медиа все же согласились сохранить мою анонимность и выслушать историю. Но подготовка независимого расследования оказалась долгим и сложным процессом. Ждать его завершения и публикации мы не могли, потому что в тот момент уже существовала прямая угроза нашей работе.  

Важно добавить, что независимые расследования неуместно делать участникам психотерапевтического сообщества, потому что они являются прямыми участниками происходящего и не являются незаинтересованными лицами. Тем более трудно назвать независимой комиссию из организаций или людей, чьи собственные действия фигурируют в материале.

Когда обвиняют неизвестного человека, требуют ответа. Когда известного — сначала требуют расследовать обвинителей.

Конструкцию, при которой после полутора лет обвинений, нанесения серьезного ущерба, без расследования и уточнения нашей позиции, именно от меня теперь требуют сначала пройти дополнительную процедуру проверки, прежде чем я получу право говорить о собственном опыте я не поддерживаю.

Я считаю, что как жертва имею полное право дальше освещать и распространять свою историю, так, как считаю нужным и защищать себя теми способами, которые я считаю правильными. Потому что сейчас снова защищают не меня, а авторитетных лиц. 

Я также вижу попытки представить поддержку нас под статьей как начало «обратной травли».
Я очень ответственно отношусь к этому риску. Моя статья написана насколько возможно профессионально, этично, аккуратно, без обвинений, без оценок и с предложением урегулирования ситуации. 

Я не призываю преследовать кого-либо из упомянутых людей, не призываю писать им, атаковать их площадки или причинять им вред. Более того, я против того, чтобы это происходило. Сама моя статья защищает их от этого насколько это возможно. 

Давайте разграничим ответственность за информационные площадки. Комментарии на моем канале строго модерируются в обе стороны. На наших площадках никаких оскорблений вы не увидите. Ваши площадки – это ваша ответственность. 

Участники сообщества, чьи действия описаны в статье, не признают свою роль в произошедшем, не отвечают по существу и продолжают обвинять нас и давить на нас. Именно это, а не сама публикация статьи, вызывает возмущение людей.

Что со мной происходит после публикации статьи

Ни один из тех, чьи действия описаны в статье, не признал своей части ответственности и не предложил участия в возмещении причиненного ущерба.

На меня публично и непублично продолжают оказывать давление, чтобы я остановила освещение данной ситуации. Мне говорят о том, что Антон плохо себя чувствует, и возлагают на меня ответственность за его благополучие. Меня обвиняют в организации обратной травли. Предупреждают о том, что наша репутация будет дальше страдать, если я буду продолжать публично говорить. Обвиняют в неэтичности за использование скриншотов. Говорят о том, что подобная огласка вредит сообществу и клиентам. 

Мне говорят, что я не дала высказаться второй стороне. Что сначала мне следовало обратиться в полицию. Что нужно было организовать независимое расследование. Что мне следовало пойти с этой историей в личную терапию. Отдельно обсуждаются неточности и ошибки в статье, отдельные формулировки, регалии, расположение скриншотов и их уместность в конкретных главах. 

В центре обсуждения сообщества снова оказывается не то, что произошло, а то, насколько правильно пострадавший человек об этом рассказал и что ему следует или следовало делать, чтобы себя от них же защитить. 

Полтора года я должна была выдерживать публичные и кулуарные обвинения в свой адрес, выдерживать ущерб своей репутации и бизнесу, потерю профессиональных связей и здоровья. Никого это не беспокоило, потому что я не являлась авторитетным лицом в сообществе. Я была обычным человеком, предпринимателем. 

Теперь, когда я, наконец, подробно рассказала свою историю, привела хронологию, документы и переписки, снова оказывается, что именно я должна позаботиться о последствиях для людей и организаций, которые фигурируют в этой истории, потому что они являются авторитетами. И теперь для них (не для меня) требуются подробные разбирательства.

Я считаю это продолжением виктимблейминга.

Это не означает, что мой текст следует целиком принимать на веру. Вы, сторонние читатели, а не фигуранты статьи, можете задавать мне вопросы, не соглашаться с моими выводами, проверять документы и сопоставлять версии. Я не считаю себя свободной от ответственности за собственные слова.

Пока от пострадавших требуют безупречных доказательств, формулировок и поведения, а влиятельные участники этой истории требуют особой процедуры, прежде чем можно будет обсуждать их собственную ответственность, речь идет не о беспристрастности. Речь идет о сохранении за собой права для них решать, чьи слова и чья оценка имеют силу.

Всем привет! Это Регина. В ближайшее время я буду писать от себя посты частями.

Поддержка и письма

Я хочу выразить свою огромную благодарность за ваше небезразличие, за слова поддержки, за рассудительность и взвешенность ваших высказываний и за вопросы, которые вы задаете. Вы делитесь своими чувствами, в которых есть место и боли, и большому количеству тепла. Каждое сообщение, каждое слово сейчас большая опора для меня и нашей команды.

Я хочу сказать, что вас гораздо больше, чем можно увидеть по комментариям в Telegram и Нельзяграм. Мы получаем внушительное количество писем в личные сообщения, директ, на почту и через донаты. 

Я не успеваю ответить всем, на часть сообщений отвечают мои чудесные коллеги, но я вижу каждое из них и хочу сказать вам большое спасибо. Я еще не один раз буду возвращаться к вашим словам на этом пути.

К нам также поступают истории о собственном похожем опыте столкновения с проектом «Чистые Когниции» или работы в нем. Их авторы предпочитают на данном этапе оставаться анонимными. Мы относимся к этому бережно и с пониманием.

В тексте себя видят не только специалисты из психологического сообщества, но из разных других сфер: НКО, театрального сообщества и корпоративной среды. Мне больно от того, что они находят в нем похожий опыт, но я рада, что они могут сказать вслух: “Со мной тоже это происходило!”, “Теперь я понимаю, что это было”. 

Спасибо вам за вашу поддержку и откровенность в своих сообщениях. Я рада, что каждый берет из текста что-то свое, не только трудное из моей истории, но и что-то освобождающее для себя самих.

Спасибо вам от меня, от Влада и от всей команды Школы ЧК.

Коллеги, видим, что обсуждение вызывает много разных реакций.

Спасибо всем, кто пишет слова поддержки, задаёт вопросы и делится своими мыслями. Для нас важно, что пространство комментариев остаётся живым и в нём есть место для разных позиций.

При этом просим разделять обсуждение конкретных высказываний и действий и оценку самого человека: спорить с формулировками, критиковать сказанное и выражать свою реакцию можно, но важно не переходить от этого к выводам о личности, мотивах или намерениях человека.

Также нам хотелось бы избегать ситуации, когда обсуждение концентрируется вокруг одного участника и на его комментарий одновременно отвечает большое количество людей. Даже если эти ответы содержательны и исходят из желания поддержать нас, такая массовость сама по себе может усиливать давление. Если позиция по конкретному высказыванию уже прозвучала, не обязательно продолжать адресовать новые ответы тому же человеку.

Уже опубликованные комментарии мы удалять не будем. Дальше будем удалять комментарии с прямыми оскорблениями, персональными выпадами и переходом от обсуждения конкретных слов или действий к утверждениям о личности, мотивах или намерениях человека. Также можем останавливать ветки, если обсуждение становится преимущественно направленным на одного участника. При повторных нарушениях можем ограничивать возможность участия в обсуждении.

Эти правила действуют для всех участников независимо от позиции.

Коллеги, при публикации статьи потерялись две заключительные главы. Сейчас мы всё исправили.

Актуальные ссылки:
1️⃣ Скачать PDF с Google Drive
2️⃣ Скачать PDF с Яндекс Диска
3️⃣ Статья на остальных платформах уже в обновленном виде.

Если вы скачали ранее PDF, пожалуйста, скачайте его заново. Предыдущая версия была неполной.

📎 А еще мы сделали почту, куда вы можете непублично написать слова поддержки:
pokatisvoi@gmail.com

P.S. Комментарии закрыты на ночь.

Я передаю свои аккаунты и работу с комментариями моим коллегам. Правила комментариев:
⏺️Мы будем рады поддерживающим нас комментариям.
⏺️Мы с пониманием будем относится к вопросам, которые исходят из желания лучше разобраться в происходящем и уважения ко мне, моему партнеру, к Школе ЧК и нашей команде.
⏺️Авторы оскорбительных комментариев, в том числе в обертке “из добрых намерений” сразу блокируются админами.
⏺️Все остальные комментарии рассматриваются и удаляются админами на свое усмотрение исходя из тяжести пережитого нами опыта и уязвимого положения.

В нерабочее для админов время комментарии будут заблокированы.

Привет.

Меня зовут Регина Якубжанова, я основательница и руководительница “Школы Чистых Когниций”, проекта, который занимается образованием психологов в области доказательной психотерапии с 2020 года. 

"Чистые Когниции" — это экосистема проектов о психологии и психотерапии. Я присоединилась к нему в декабре 2019 года. В марте 2025 года Антон Вотрин и другие управленцы выгнали меня из проекта. 

За следующие 1,5 года, пока я молчала, он сформировал для психологического сообщества свою историю конфликта и мой образ в ней. Регина Якубжанова — какая-то бывшая сотрудница Антона Вотрина. Однажды он обнаружил, какой она на самом деле человек, и решил мирно с ней расстаться. Великодушно оставил ей всю инфраструктуру Школы ЧК и попросил лишь об одном — изменить название. 

В ответ, вместо того чтобы его поблагодарить, она сошла с ума и решила, что “Чистые Когниции” не принадлежат лично Антону Вотрину и тайно подала заявку на товарный знак, чтобы продолжать наживаться на его многолетнем труде и имени. Видимо, она рассчитывала на то, что никто об этом никогда не узнает. 

Полтора года, пока я молчала, психологическое сообщество меня обсуждало и решало без меня: кто я такая, какой человек, какой руководитель, какие имею или не имею права на “Школу ЧК” или “Чистые Когниции”. Как со мной можно обращаться и насколько далеко можно зайти, когда я не могу себя защитить.

“Мошенница”, “воровка”, “обманщица”, “крыса”, “мр*азь еб*чая” … это цитаты моих и ваших коллег обо мне. Едва ли не самая безнравственная женщина российского психологического сообщества.

Теперь пришло время для моей истории. 

Как я здесь оказалась? Однажды сказала “нет” доброму, ранимому и меланхоличному мужчине, который нуждался все это время в защите. Мужчине с властью, крупным медиа, армией фанатов, ресурсами и длинными руками.

В защите от меня, женщины, у которой нет личного бренда и своей аудитории. За которой не стоят никакие организации или влиятельные люди. Чья репутация разрушена, а ее бизнес “Школу ЧК” постоянно пытаются парализовать. 

Я ждала этого дня 1,5 года. Я прошла через ад и почти умерла, чтобы этот материал мог быть опубликован, а Школа при этом все еще имела шанс восстановиться.

У меня есть только очень узкий круг близких мне людей и моя небольшая команда в Школе. Люди, благодаря которым я смогла сделать то, что считала важным. Мне понадобилось 1,5 года и 120 страниц текста, чтобы выгрызть себе возможность защитить себя, свою репутацию, Школу ЧК, команду, преподавателей и вернуть себе мою жизнь.

⏺️Это не история о том, кому на самом деле принадлежат «Чистые Когниции».
⏺️Это не очень сложный и запутанный конфликт между бывшими коллегами.
⏺️Это не рядовой бизнес-конфликт в котором бывшие партнеры не смогли о чем-то договорится.
⏺️Это не история о двух сторонах, которые поссорились и теперь пытаются доказать каждая свою правоту.

Это история о том, как я вышла из закрытой деструктивной культовой системы. Какую цену я платила за то, чтобы там оставаться. И какую цену заплатила за то, чтобы перестать соглашаться.

Где найти статью?
1️⃣На отдельном сайте
2️⃣Скачать PDF с Google Drive
3️⃣Скачать PDF с Яндекс Диска
4️⃣На платформе Author.Today
5️⃣Резервный телеграм канал, где мы будем публиковать историю постепенно для чтения частями.

‼️ВАЖНО! Я прошу вас сохранить эти ссылки, на случай если мой канал или какие-то из публикаций будут заблокированы.

Друзья и подруги!

Хочу пригласить вас на конференцию "Расширяя горизонты: психология в контексте жизни", которую мы делаем в Школе ЧК

✈️ Эта конференция для вас, если вы хотите:

— лучше понять контекст, который каждый день влияет на ментальное здоровье, наше и клиентов
— использовать новые знания в терапии и жизни
— отдохнуть от привычных академичных докладов
— послушать про альтернативные практики со спокойной душой

✈️ Что вас ждет

Два дня докладов от ведущих специалистов на самые разные темы — от экотревожности и религии до истории и ChatGPT.

Мы посчитали: выходит 16 лекций от психологов, врачей, историков и даже музыковеда.

✈️ Наши спикеры

Анна Виленская, Дарья Сучилина, Мария Карнович-Валуа, Лена Дегтярь, Семен Аксенов, Настасья Соломина, Татьяна Фишер, Инга Грин, Доктор Утин, Ольга Рудич, Анастасия Рыскинд, Екатерина Хорошавцева, Ольга Михайлова, Татьяна Журавлева, Алина Толмачева, Анастасия Кудрявцева, Эмилия Стрижнева и Любава Силаева.

✈️ Когда

— 24-25 августа
— с 12:00 до 20:00 по Москве
— перерыв с 16:00 до 17:00 тоже по Москве

Стоимость за два дня: 3000 рублей.

Записи конференции будут доступны в течении трех месяцев.
Сертификат участия от школы ЧК вы получите после конференции.

⬇️ Зарегистрироваться
⬇️Канал конференции

Очень буду благодарна вашей поддержке и участию ❤️

20.02.2024

9 лет вместе. 3 года брака. вряд ли эти чувства и этот опыт можно описать какими-либо словами. так что просто скажу, что мне очень, очень повезло проживать свою жизнь в любви этого человека. и ту глубину, теплоту любви, которую я испытываю к нему — никогда уже ничего не сможет изменить.

это навсегда наш день света и любви в любой темноте 🖤