​​И, наконец, последний согласившийся поучаствовать в опросе участник короткого списка «Лицея» – Рагим Джафаров, один из фаворитов премии в этом сезоне (есть такая мысль, да). Он участвует в конкурсе с романом «Его последние дни».

Рагим считает, что к премиям нужно относиться как к казино. Повезло – здорово, не повезло - не надо пытаться отыграться. И уж точно не стоит рассчитывать на победу.

На вопрос о том, помогает ли премия в писательской карьере ответа у Рагима пока нет, но он надеется узнать об этом и ответить со знанием дела.
На вопрос об оценке творчества коллег по «лицейскому списку» Рагим Джафаров отвечает так:

«Я не читаю тексты коллег, я не хочу никого оценивать и сравнивать. Почему-то в моей голове сравнение всегда не в мою пользу, и я от этого расстраиваюсь».

Рагим не уверен, что в литературе между поколениями есть какие-то явные отличия, привязанные к возрасту. Однако «есть отличия, связанные с культурным контекстом и географией, но не с возрастом. Видел тексты двадцатилетних, напоминающих старческое брюзжание и тексты шестидесятилетних в которых молодость прямо-таки плещется».

Свой роман Рагим презентует так:

«Про мою конкурсную работу… Я не думал, что эта книга когда-либо выйдет, что ее будут читать и уж тем более, что она окажется в шорте Лицея. И за издание, и за номинацию нужно сказать спасибо Татьяне Соловьевой. Я просто писал и ни о чем не думал».

Ниже отрывок из романа «Его последние дни» (полностью текст можно прочитать на сайте «Лицея»):

«— Просыпаемся, просыпаемся!

Я не сразу понял, что происходит, стал шарить рукой по кровати, чтобы сгрести Соню в охапку и утихомирить. Это всегда работает, даже когда я сам прошу ее меня разбудить. В конечном счете она засыпает вместе со мной.

— Просыпаемся!

И тут назойливый голос, чужие запахи и сырость сложились в неприятную, но четкую картинку. Сони нет, я не дома, я в психушке. Мое возмущение проснулось раньше меня. Ну чего ради будить людей, которым уже некуда торопиться? Мы уже все успели! Почему нельзя дать поспать-то?

— Да не сплю я!

— Меряем температуру!

— Не возражаю!

— Держите! — Ольга запихала градусник мне под мышку. — Пока спите, ближе к восьми на осмотр идем. Если быстро все, то, может, еще на завтрак успеете.

И чего они тут все так акцентируют внимание на еде? С другой стороны — может, это единственное развлечение в этом заведении?

Через какое-то время сестра вернулась и забрала градусник. Я попытался уснуть, но не получилось. Так и застрял между сном и явью.

Матрас, на котором я лежал, судя по ощущениям, был застелен клеенкой. Видимо, чтобы не промокал, если какой-нибудь псих обмочится. И это почему-то очень огорчало.

Воображение зацепилось за проклятый матрас и создало жуткую картину. Будто я лежу на этом самом месте, но я — это не совсем я, а натуральный псих. Почему-то раза в три старше, чем на самом деле. Я привязан к кровати и не могу пошевелиться. Я хочу в туалет. Пытаюсь позвать сестру — но голоса нет. Я стараюсь изо всех сил, но все, чего удается добиться, — это жалкий мышиный писк. Дело движется к закономерному позорному финалу».