​​Следующий финалист премии «Лицей» нынешнего сезона – Виталий Михайлов с романом «Комната», который презентует свой текст весьма интригующим образом:

«Комната» мой третий роман после «Турнира самоубийц», написанного под псевдонимом Ян Леншин. Второй называется «Я, Молли и все, все, все» и его не опубликует ни одно издательство ни за какие деньги». Придумался этот роман («Комната») очень давно, но был написан только в конце весны 2022 года, когда дела шли особенно отвратительно».

Нет лучшего пиара роману, который, по уверениям автора, не согласится опубликовать ни одно российское издательство, согласитесь? Я прямо так и вижу тему своей следующей рассылки по издательствам – «Спорим вы ни за что в мире не издадите тот текст, который я вам прислал?». Как бы там ни было, но Виталий в ответ на мой любопытствующий вопрос в чём уникальность «Я, Молли и все, все, все» ответил, что он слишком провокационный.

Возвращаясь же к характеристике романа «Комната», на который обратило внимание жюри премии «Лицей», Виталий скромно отмечает:

«Не хочется быть удушающе-серьезным и говорить о каких-то сильных сторонах моего романа, и ударяться в теории, почему выбрали именно меня. Будем считать, в произведении есть что-то, что делает его достойным короткого списка. Иначе какой смысл в конкурсах?».

Среди интересных ему лично «лицеистов» Виталий отмечает поэтессу Анну Долгарёву, которая была финалисткой в прошлом году. Вот что он отмечает в поэзии Долгарёвой:

«Её стихи всегда для меня не пустой звук. Это не значит, что нынешние представители шорт-листа звук пустой, это значит, что Долгарёва хороша».

А на вопрос об отличиях поколенческих литератур ответил с оттенком лёгкой философской дерзости (в хорошем смысле, разумеется: если молодой писатель не дерзок, значит, он и не писатель, так думаю):

«Понятия не имею, чем отличается проза 40-летних и даже 50-летних, от прозы 30-летних, но хочется верить, что коллеги 40+ мудрее, хотя сразу и ясно, что это не так».

И небольшой отрывок из романа «Комната», взятый, напоминаю, с сайта «Год Литературы» (там можно найти все отрывки «лицеистов» и проголосовать за понравившийся):

«Впереди, среди недвижных остроконечных волн, виднелась железная спина кита-ангара. Воздух дрожал над металлической тушей, и в этом мареве, совершенно не замечая жары, стоял светловолосый мальчик. В глаза бросалась его футболка дикой пятнистой расцветки. Будто на белую ткань выплеснули все пузырьки с краской, что имелись под рукой, немного поводили кисточкой, дали хорошенько просохнуть и теперь с гордостью носили, являя миру нечто вроде клякс, созданных одним знаменитым швейцарским психиатром — только чересчур разноцветных.

Стиснутый со всех сторон пустыми складами, весь в стигмах ржавчины и с огромным замком на двери, ангар меньше всего годился для прогулок. Кое-где железо совсем прогнило — один неосторожный шаг и неизбежно провалишься. А там, как повезет, бетонный пол или старый грузовик примут тебя в свои объятья.
Он смотрел на мальчика, мальчик смотрел на него.

Пятна расплывались в беспокойном знойном мареве и вроде как двигались. Он прошел немало тестов, но что сулит это движение, сказать бы не взялся.
Мальчика звали |||||||||||||. Кто ж знал, что у него есть чертовски охрененная футболка?

Внезапный порыв ветра разорвал сонное оцепенение. Ударил в глаза пылью, точно морскими брызгами, всколыхнул недвижные кроны тополей на другой стороне улицы. Пестрая футболка затрепетала как парус. Захлопало белье на веревках. Еще немного и кит с мальчиком на спине, раздвигая скрипучие доски крыш, устремится к шоссе, прочь из города, чтобы влиться в поток машин — отсюда, просто расплавленный солнцем ручеек стекла и хрома, — и отправится дальше на юг, к синевшим на горизонте холмам.

Он уже хотел крикнуть, чтобы мальчик спускался и проваливал куда подальше, пока цел, когда паренек и в самом деле того, провалился. На спине «кита» образовалась дыра с рваными краями, и в центре этой дыры возились, чертыхались и звали на помощь».