С превеликим удовольствием открываю для себя авторов, чей художественный метод и отображение реальности в прозе чуть ли не в идеал совпадает с моими представлениями о хорошей литературе вообще.

Это я о романе Владимира Сотникова «Покров», писателя, который у нас почему-то совершенно незаслуженно в тени (имею в виду тень официальной литературной жизни). А может и «заслуженно», в том смысле, что такую прозу, наверное, сможет воспринять далеко не всякий даже любящий читать человек, её трудно загнать в какие-то рамки и представить широкой общественности через маркетинг.

И тут трудно объяснить в чём особенность стиля Сотникова… Потому что это настолько плотная по консистенции вязь ощущений, откликов на окружающую жизнь, наблюдений за мелочами этой жизни, что, кажется, автор будто застыл в какой-то точке и медленно ощупывает мир, в котором будто ничего не происходит. Соответственно, человеку, привыкшему скакать глазами по буквам вслед сюжетной динамике, может показаться, что в книге Сотникова (я сейчас говорю исключительно о «Покрове», других его книг пока не читал) тоже ничего не происходит.

Что, конечно же, не так – он-то как раз и пробует описать всё самое по-настоящему важное. Формально – о взрослении человека в деревенской глуши (и подозреваю, что текст во многом автобиографичен), но реально, скорее, о том, как внутренне вырастает уникально восприимчивый к малейшим изменениям мира человек. И не просто вырастает, а пробует все свои наблюдения зафиксировать в памяти и понять в чём магия сложности простого вроде бы на вид мира.

«Покров» – это такой огромный слоёный пирог, пропитанный кремом причудливо переплетаемого времени и пространства, которые неразделимы и отражаются в друг друге тысячами тысяч человеческих ощущений, эмоций, восприятий (своих и чужих) с редкими штрихами разговоров. При этом сам сюжет разворачивается не в привычной трёхактной плоскости событий, сюжет – это, скажем так, взросление, внутреннее усложнение человека. Всё это в общих чертах, потому что, вообще, сложно словами извне описывать такую прозу – это нужно читать, и не просто читать, а чутко воспринимать своим мироощущением мироощущение автора.

Андрей Битов в предисловии к «Покрову» пишет, что «Сотников как художник занят больше всего самой трудной для изображения категорией, являющейся, однако, всегда главной в искусстве прозы, – категорией времени». Это, безусловно, очень точное наблюдение от человека, хорошо понимающего суть литературы. Но я бы от себя добавил, что время само по себе в тексте раскрывается через пространство, это, пожалуй, литературная функция пространства, если выражаться математическим термином. А тот, кто эту функцию применяет – человек, без которого оба множества (время и пространство) вообще-то не существуют, они бессмысленны вне человеческого существования и вне его разума. И литература как таковая (настоящая литература, безусловная) пытается как-то описать таинство извлечения этой функции, объяснить его, что очень сложно, на самом деле, потому что почти неописуемо. Или вернее – описываемо у каждого автора по-разному, в меру его таланта и поставленной перед собой задачи. Владимир Сотников делает это по-своему, и я, кажется, воспринимаю именно его попытки в прозе.

В качестве примера того, о чём я тут понаписал выше, просто небольшой отрывок из «Покрова»:

«Потом, когда он научился ездить на велосипеде, поля завертелись быстрее и даже в тихую погоду свистел в ушах ветер, доказывая скорость. Через несколько минут он уже достигал того места, где дорога, если смотреть от дома, касалась неба, и видел, что впереди открывается новый простор, кажущийся большим, чем тот, в центре которого лежала сзади неподвижная, уменьшенная до игрушечной деревня. На той дороге появлялась непонятная сила, тянущая назад, словно он натягивал невидимую резинку, и, чтобы не разорвать её, надо было вспомнить что-то и повернуть обратно. Как будто кто-то говорил ему: всё, хватит, хватит, – а он не слушался, и от этого тревога нарастала сладостью и беспокойством».