Так иногда бывает: начинаешь искать какие-нибудь материалы, чтобы получше разобраться в теме, по которой пишешь рассказ, и внезапно натыкаешься на интересную книгу. В которую ныряешь и уже не выныриваешь, пока не прочитаешь полностью.

На этот раз я подбирал аутентичную фактуру по центру Самары 80-90-х годов прошлого века. Даже конкретно интересовала улица Степана Разина. И тут-то вот «Яндекс» выдал ссылку на книгу некоего Кирилла Серебренитского «Река, трава, чайник и некоторые коты».

Я эту книгу открыл, пробрался, морщась, через предисловие (оно странненькое, тут автор немного перемудрил, зачем-то приводя примеры из плохой литературы) и окунулся в сказку. Ну, реально, просто и незамысловато, но совершенно волшебно в возникающих образах и картинках Кирилл описал не просто Самару своего детства-юности, а мир Поволжья вообще.

Тут воедино собрались крупицы живой советской Самары (то есть тогда ещё даже Куйбышева), очерковые зарисовки о встрече с разными фриками, фриками в хорошем смысле слова – чего стоит один образ Чайника, некоего бомжа-странника, путешествующего по волжским берегам то ли 30-40 лет, то ли целую вечность. И отдельное погружение в степь, бродя по которой автор (точнее, лирический герой автора, слитый с Серебренитским до неразличимости) встречается с разными людьми, рассказывающими свои истории. Всё это с примесью тончайшей и незанудной философии, которую люди постигают по достижению определённых лет жизни.

И книга-то небольшая, по объёму – повесть на пару часов чтения, притом, чему я не удивлён, нигде и никак не изданная, болтается вон на «Литрес», делов на 100 рублей за скачивание.

Вот, кстати, подумал, что «Река, трава, чайник и некоторые коты» – это пример такого гудского этнографического автофикшна, который не изливает боли и травмы в жилетку читателя, а отзывается сопричастием в сердце того, кто вообще любит читать про Россию региональную. Без всякой этой вашей чернухи и перемалывающих людей страданий, а о жизни людей, которые просто живут и хотят, чтобы с ними просто поговорили по душам. Кирилл и говорит, а разговоры и свои наблюдения за жизнью перекладывает в очень добротный, стилистически самобытный язык.

Ну и чтобы заинтересованные прониклись, приведу небольшой даже отрывочек, думаю, тут всё понятно и так:

«В детстве – до пятнадцати лет – я жил на улице Степана Разина.

Прямо внизу была – Волга.

Речной порт – минут семь ходьбы, вниз под гору.

Днем шёл с улицы будничный городской шум. Точнее – будничная тишина: Степана Разина была улица домашняя, как старенький уютный двор; а дворы вдоль по ней тянулись – обжитые, как коридоры.

Машина по нашей улице раз в день проезжала.

Быт степано-разинский был наполовину деревенский. В сараях кричали петухи, по дворам гавкали и гремели цепями собаки. В самых глубинах дворов деловые татары разводили сердитых нутрий и придурковатых кроликов. А между тем в двух шагах был церемониальный и презентационный центр города: улица Ленинградская и площадь Революции.

А ночью звучала Река. До самой поздней осени, до тяжёлых октябрьских дождей, в полночь я засыпал под «Прощание славянки». Под этот марш отходили в ночь теплоходы из речного порта. И до утра, до стука первых трамваев – с Реки неслись зовущие гудки.

Это была – корабельная ночь.

Во тьме мимо затихшего города шли чёрные, мерцающие и мигающие огоньками, огромные и свободные корабли.

Мы – спали, а они – продвигались».