На днях в комментариях к одному из постов на канале у писательницы Веры Богдановой (если кто не знает – одна из наших подающих надежд звёзд русской словесности, автора романов «Павел Чжан и прочие речные твари», «Сезон отравленных плодов») разгорелась дискуссия, которая началась с темы странных комментариев к книгам.

Некоторые свои мысли из дискуссии хотелось бы развернуть в отдельный пост.

К одному из маркеров современной русской прозы относится ярко выраженная чернушность, нагнетание жёсткой хтони с уклоном в откровенный БДСМ и криминал – всё это по мысли авторов должно как бы отражать суровую свинцовую действительность. Эта тенденция, на самом деле, уходит ножками в литературное прошлое ещё перестроечных времён, и уже тогда некоторые критики недоумевали – зОчем так жёстко?

В последние лет десять чернуха вдобавок прорастает через привнесённые с Запада леволиберальные традиции личной, индивидуальной травмы. Ну, мы все слышали о буллинге, газлайтинге, виктимблейминге и прочих вычурных словечках, описывающих самые разные типы ущемления обществом хрупкой нежной натуры представителей поколений миллениалов и зетов.

В нашей отечественной прозе как-то так сложилось, что вся эта литературы травмы маркирует в целом некую как бы актуальную прозу с уклоном во всю ту же хорошо знакомую чернуху – вся та же хтонь, только в профиль и под другим соусом. При этом многие авторы, усердно вскапывающие грядки травмированности, выпекают свои романы как пирожки, не особо задумываясь о проработке характеров героев и персонажей, их мотивацией, сюжетной адекватности вообще. Людям кажется, что если написать сцену избиения тупым неотёсанным мужлом своей хрупкой, ангелоподобной жены, то уже всё – развёртывается офигенно красочная личная драма, достойная вдумчивого философского осмысление и переосмысления на века.

Но, на самом деле, это так не работает. В большинстве случаев у наших авторов современной актуалочки на выходе получается картон с привкусом горелой резины: герои/персонажи шаблонны, их характеры не считываются, а действия просто ничем не мотивированны.

Моя мысль заключается в том, что никакой особой индивидуальной травмы, достойной специального выпячивания в литературе нет. Все люди травмированы просто по факту своего рождения, а по мере взросления, социального созревания куча мелких травмирующих зарубок в характере настолько сплетается, что никакими отдельными буллингами и газлайтингами их не опишешь, да и бессмысленно это.

Задача настоящего, сильного писателя не в том, чтобы на скорую руку, густо наляпав чернухи, как бы раскрыть тему семейного или детского насилия, а показать почему люди вообще склонны к насилию, как их личные многочисленные шрамы травмированности приводят к рождению конкретного чудовища. Или же – почему жертва в том или ином случае неспособна на собственную защиту, ломается сама и подсознательно ищет новых унижений.

Всё это требует от писателя большой работы, изучения психологии в целом, а хорошая же литература – это вообще своего рода психотерапия, облечённая в художественную форму. Возьмите любое произведение классика: там всё психология, и буквально каждая сцена играет на то, чтобы как можно лучше и ярче раскрыть характер героев и персонажей в развитии.

Ничем этим наши современные русские писатели мейнстрима заниматься не хотят. Куда как проще взять шаблонное лекало модной травмы, обернуть его в одеяльце автофикшна или актуального романа, обильно удобрить «правдой жизни» (чернухой то есть) и поскорее издать. На выходе имеем… ну что-то имеем, да, что-то, что забывается через год-другой примерно навсегда.