У современных авторов исторических романов, подаваемых через фильтр микроистории, это не так. Отделять себя от толщи текста нынче не нужно, но толкать читателя под руку время от времени, проговариваться как бы невзначай, что волнует лично тебя, можно впроброс, как будто между делом – через афоризмы, коротенькие мировоззренческие синопсисы, вставки курьёзных новелл (что обязательно курьёзных – тоже важно). И очень этому способствует псевдодокументальная форма подачи истории, личной, микроисторической, и общей. Нарочитая псевдодокументальность – ещё одна характерная черта современного исторического романа, очень удобная для писателей. Удобная, конечно, не в плане работы над текстом, об этом речи не идёт, ведь по-прежнему ради сохранения художественной реалистической условности нужно сидеть в архивах, читать специальную литературу, что-то постоянно гуглить и консультироваться со специалистами.

К слову, эта псевдодокументальность тоже очень разная что в «Филэллине», что в «Моём частном бессмертии». У Клетинича она в большей степени фрагментарна, дана намётками – в отрывках дневников персонажей, появляющихся тут и там. Но в то же время сам язык, сам нарратив «Моего частного бессмертия» псевдодокументален, потому что этакий импрессионизм только и возможен при написании современного исторического романа через микроисторию. Тут импрессионистский язык сам по себе тащит читателя через сюжет к финалу, и уже можно даже не прикрываться фиговыми листочками как бы документов – это ни к чему.

Псевдодокументальность «Филэллина» более классична по форме – роман целиком и полностью построен на дневниковых заметках, письмах, очерковых воспоминаниях персонажей. В этом видится то ли невозможность для Юзефовича как историка, то ли сознательное нежелание совсем уж отрываться от корней классического исторического повествования. И это тоже вариант для микроисторического нарратива, но вариант, имхо, ограничивающий экспериментальное, творчески образующее начало.