Пару мыслей о современном историческом романе (на основе романов «Филэллин» Леонида Юзефовича и «Моё частное бессмертие» Бориса Клетинича).

Современный исторический роман заметно отличается от классического исторического. Если в прошлом писатели плотными густыми мазками со скрупулёзной точностью пробовали воссоздать эпоху, то сегодня, кажется, авторам достаточно лёгких импрессионистских прикосновений, лишь намечающих общие контуры прошлого, но не пытающихся отобразить её в органической и строго реалистической целостности.

Об этом подумал, прочитав «Филэллина» Леонида Юзефовича и потихоньку подтачивая «Моё личное бессмертие» Бориса Клетинича.

Формально оба романа исторические, но это лишь внешняя, если так можно выразиться, упаковка, обёртка для вкусной конфеты, которая сама по себе не исторична в академическом смысле. Не исторична потому, что авторов интересует, на самом деле, не глобальная история, не сама эпоха – то, что выпукло просвечивает, к примеру, в монументальнейших «Войне и мире» Льва нашего Николаевича или же в «Петре I» не менее нашего Алексея Николаевича, а история маленького человека, его микроистория на фоне огромного полотна прошлого.

В исторической науке термин «микроистория» появляется в трудах итальянских специалистов 70-х годов прошлого века – Джованни Леви и Карло Гинзбурга. Наследуя традиции популярной в своё время «школы анналов», они занимались изучением частной, повседневной жизни людей, высвечивая через неё что-то общее, большое. Литература, и уж русская литература тем более, эту постмодернистскую, по сути, методологию переняла не сразу. Сейчас, кажется, что вообще-то и не могла не перенять. И дело не только в постмодерне, парадигма которого нас до сих пор накрывает (хотя кое-кто и считает, что это накрывающая литераторов крышка гроба=)). Просто всё, начиная ещё с середины 19 века, идёт от крупного, общего, тотального к микро – прежде всего к самому человеку, к его личной истории, которая постепенно заслоняет всеобщую. Это ни хорошо, ни плохо, это такая тенденция, и почему бы и нет.

Личные истории совершенно разных людей у Юзефовича и Клетинича различны не только потому, что это истории разных людей разных эпох (это очевидно само по себе). Вырисованные герои и персонажи различны в методологической подаче, образной обрисовке даже в рамках одной книги. У Юзефовича выделяются два главных героя – Александр I (крупная историческая личность, как ни крути) и Григорий Мосцепанов (а такой тоже жил, насколько я понимаю, только судьбу ему Леонид Абрамович нарисовал несколько иную, отличную от судьбы прототипа), а также хоровод других, менее значимых (хотя и это не факт) персонажей. У Клетинича просто импрессионистский танец равнозначных персонажей, из которых постепенно в качестве героя (насколько могу судить, книгу же я пока не дочитал) проявляется Виктор Пешков – своего альтер-эго автора.

И вот это заметное в книгах проявление авторского альтер-эго, – кажется, ещё одна интересная типическая черта микроистории в худлите. Оно, конечно, никакая книга вообще похвастаться полным отсутствием крылатой, накрывающей тени автора не может. Просто раньше в той же почтенной русской классике исторических романов писатели пытались замаскировать своё указующее, манипулятивное перо, а если уж совсем рвалось наружу, то старались как бы отделять собственные мыслеформы от основной глыбы произведения (самый яркий пример, конечно же, это толстовский эпилог «Войны и мира», в котором он прямым текстом объясняет своё видение войн, их возникновения и т. д.).