Французский писатель и критик-литературовед Серж Дубровский, человек, который ввёл в литературу понятие автофикшна, писал в романе «Любовь к себе» (это дословно – «Un amour de soi») так:

«Я пишу автофикшн. Мой взгляд спускается к пупку, я застываю в самом себе. Здесь я пытаюсь нащупать свою квинтэссенцию».

Ближе к концу романа «Рана» его авторка, Оксана Васякина, посвящает целую страницу своему пупку. Чисто физиологически описание этого неприятно, особенно в том месте, где она пишет о сохранившемся в пупке кусочке пуповины, которая напоминает «маленький сухарик» (оцените «изящество» сравнения=)). Там Васякиной в пупок с фонариком ещё заглядывает её подруга, проверяя «не делся ли он куда-нибудь» (оцените изящество языково-повествовательных средств, это цитата=)).

Оксана Васякина проходит в современном отечественном литературоведении по ведомству не только принципиального феминизма и стойкого охранительства принципов ЛГБТ, но и по разряду автофикшна. «Рана» – это целиком и полностью эксгибиционистский роман, в котором тема смерти матери (кникссен в сторону модной нынче травме) выступает у Васякиной лишь предлогом для того, чтобы покрасовать в зеркале имени себя. Ну да, понятно, «Любовь к себе» – это же квинтэссенция автофикшна как сладострастной любви к самому себе по Сержу Дубровскому.

Однако же, вот эта вот сцена с пупком у Васякиной – это отсылка к роману Сержу, вольное цитирование, или всё же просто подсознательное заострение на том, что действительно важно человеку? И я уж тут не буду даже подмигивать в сторону известного русского выражения «пуп земли», а то совсем по Фрейду выйдет…