Южная Корея первой в G20 решила выдавать ИИ как коммунальную услугу — наравне с электричеством, водой или образованием, а не как коммерческий продукт.
Речь идет о масштабной инициативе «AI for All». Правительство предоставляет всем гражданам — около 51–52 млн человек — бесплатный и неограниченный доступ к генеративному ИИ без лимитов по токенам. ИИ будет интегрирован в повседневные государственные услуги: запись к врачу, поиск жилья, налоговые консультации, оформление пособий и административных процедур.
Для реализации проекта выделены колоссальные ресурсы: 10 трлн вон (≈$7,2 млрд) на ИИ-расходы в 2026 году, а также до 512 чипов Nvidia B200 для вычислительной инфраструктуры.
При этом речь идет именно о суверенном ИИ: правительство хочет, чтобы инфраструктура и модели были корейскими, а не полностью зависели от американских компаний.
Похожие истории есть и в других восточных странах
Сингапур, пожалуй, наиболее близкий пример. Правительство последовательно развивает ИИ внутри госаппарата и рассматривает государство как одного из главных драйверов внедрения. В правительственной стратегии прямо используется концепция AI for the Public Good. ИИ используется для внутренних процессов, разработки госуслуг, работы чиновников.
Китай пошел по другому пути: не просто обеспечить доступ к ИИ, а сделать ИИ частью национальной экономической и госинфраструктуры. В 2025 году Китай выпустил специальные рекомендации по использованию больших ИИ-моделей в госуправлении. Они прямо предусматривают использование ИИ для: госуслуг, интеллектуальных консультаций граждан, предварительного заполнения документов и т.д.
Общая тенденция: многие азиатские страны стремятся к «суверенному ИИ». Китайские open-source модели стали популярным выбором, так как их можно бесплатно скачивать и дорабатывать, а стоимость их внедрения на 60–90% ниже, чем у западных аналогов.
А что на Западе?
США придерживаются модели частного сектора как основного драйвера. Государство создаёт благоприятные условия (дерегуляция, налоговые стимулы, инвестиции в фундаментальную науку), но сами ИИ-инфраструктура и сервисы строятся частными компаниями. ЕС, в свою очередь, выстраивает жёсткую обязательную систему правил, приоритизирующую защиту прав и управление рисками.
Ни США, ни ЕС не рассматривают вариант "государство раздаёт ИИ бесплатно как утилиту" — обе модели опираются на то, что доступ обеспечивают частные компании (OpenAI, Google, Anthropic, Mistral), а государство либо не вмешивается, либо только регулирует безопасность и права.
При этом США, где создаётся большая часть мирового переднего края ИИ, занимают лишь 21-е место по подушевому использованию ИИ в мире.
Почему так происходит?
В США логика долгое время была: "Дайте компаниям экспериментировать, рынок сам определит победителей". И это дало феноменальный результат. США сегодня имеют: крупнейшие ИИ-компании, крупнейшие частные инвестиции,
больше всего ЦОД для ИИ, большинство ведущих frontier-моделей.
В Азии ИИ часто рассматривается как национальный ресурс. Южная Корея фактически говорит: если ИИ определяет конкурентоспособность гражданина, нельзя допустить, чтобы доступ к нему зависел исключительно от способности платить.
Именно это в корейской стратегии называется "AI Universal Basic Society" — универсальное ИИ-общество.
Выводы
Западная модель, особенно американская, построена на принципе технологического превосходства через частные инвестиции и инновации — ИИ остаётся коммерческим продуктом, доступ к которому определяет рынок. Однако страна может быть лидером в создании ИИ и не быть лидером в его распространении.
Южнокорейская модель — это принципиально иной подход: государство не просто субсидирует предложение ИИ, а субсидирует спрос, делая технологию общедоступной по аналогии с дорогами или электричеством.
💬 Тест Тьюринга. События в сфере ИИ. Подписаться