. ˙ ⋆ ᴋнижный ᴄоʍᴇᴧьᴇ ⋆ ࣪ . ˖

Сара и Джонни договорились встретиться вечером, уже после захода солнца, возле того самого парка аттракционов, где они виделись в прошлый раз. С тех пор прошло уже пять лет, и хотя время года было тем же, парк был закрыт. Зато улица, ведущая мимо него, обрела праздничный наряд: её украсили скамейками с причудливой резьбой, фонарями с диковинным светом и гирляндами огней, словно нанизанными на нити. Оба понимали, что их встреча не будет свиданием, но в такой обстановке что угодно казалось чем-то большим.

Вечер выдался тёплым, несмотря на осень, так что Сара была в своём любимом платье – том, в котором она выглядела лучше всего. После рождения сына можно было по пальцам одной руки перечесть одежду, в которой у Сары не падала самооценка. Впрочем, переживать ей не стоило: Джонни, если и смотрел на неё, то исключительно в глаза. Если бы его спросили, что он запомнил из этого вечера – пожалуй, он припомнит её глаза и песню.

Они шли, говоря обо всём и ни о чём конкретно, и как-то само собой вышло, что её рука оказалась в его руке. Трудно определить, кто из них был первым, кто протянул руку, а кто взял – настолько это было естественным, держаться за руки. «Я не делаю ничего такого», – мысленно оправдывала себя Сара, – «многие друзья держатся за руки». Она решила не упоминать, что у «многих друзей» сердце при этом не колотится, как сумасшедшее, ладони не потеют, и они не беспокоятся о том, что подумает муж, если увидит их вместе.

Из суетливых мыслей Сару вырвали пальцы Джонни, скользнувшие по её ладони и затем отпустившие её. Он подался вперёд и замер, словно прислушиваясь к чему-то, и навострив уши, Сара поняла, что так и есть. До них едва доносилась какая-то мелодия.

– Пять лет назад я выиграл здесь кучу бабок, а сегодня их все оставлю, – усмехнулся Джонни и поспешил на звук. Сара едва поспевала за ним. – Blue Moon, надо же?

Джонни говорил это Саре, но вопрос повис в воздухе, как будто был задан незримому собеседнику, и девушка не ответила. Мелодия ей нравилась, а уличный музыкант, хоть и выглядел закоренелым пьяницей, пел хорошо. Саму песню Сара слышала впервые, но была уверена, что хрипотца в голосе этого мужчины только сделала её лучше. Джонни бросил в кофр музыканта несколько купюр и поспешил обратно к Саре.

– Потанцуем? – с улыбкой бросил он и, не дожидаясь ответа, протянул Саре руку. Ответ и не требовался – девушка не медля дала себя утянуть в водоворот танца. Многие друзья тоже танцуют, – так она убеждала себя, так думала про всё, что происходило в тот вечер, ну или почти про всё. В какой-то момент оба они остановились и просто смотрели друг другу в глаза. Сара почувствовала: ещё мгновение – и Джонни её поцелует. Почувствовала и прервала зрительный контакт, но тут же возобновила его снова. Джонни наклонился, и ей стоило огромных усилий удержать его ладонью в миллиметре от своих губ.

– Нельзя... – выдохнула она. В это единственное слово она вложила целую тираду о том, что любит своего мужа, что назад дороги не будет, что если они поцелуются, то их подхватит такой водоворот событий, что они утонут под ворохом проблем и последствий, которых Саре так не хотелось бы.

– Пятнадцать минут, и я от тебя отстану, – бросил Джонни. Этой фразой тоже было сказано больше, чем несколько слов. Он успокаивал Сару тем, что не будет никакого водоворота, а значит, и проблем, и последствий. Всё, что у них будет – этот поцелуй и, быть может, дальнейший танец длиной в жалкие пятнадцать минут. Хотелось ли Джонни большего? Определённо хотелось. Но ему пришлось сделать маленькую ставку, дабы не спугнуть Сару, хотя душа требовала поставить сразу всё на чёрное.

Обещание оставить её в покое после пятнадцати минут подействовали даже лучше, чем ожидал Джонни. Сара набросилась на него, оттеснив к стене ближайшего здания. Он представлял, что эти минуты будут романтичными и неуловимыми, как их предыдущий танец, но Сара привнесла в них нотку – если не целую мелодию – страсти.

Наверное, из-за этой мелодии всё и пошло не так. Не следовало так целовать его. Не следовало говорить, что она его любит. Слова казались такими естественными, когда сорвались с её губ. Но спустя пятнадцать минут ничего больше не было. Увидел ли Джонни в своих видениях, что всё закончится, или решил это сам? Сара этого никогда не узнает. Неделю спустя она будет рыдать, сложившись пополам на коленях у Эрла, отца Джонни. Она никому не могла доверить историю, в которую попала, но хотя бы был человек, которому она могла доверить свои слёзы.

Спустя годы, вспоминая тот вечер, каждый из них припоминал мелодию, но у каждого она была своя.

Вода в бассейне была холодная, но Карен не останавливалась, пока не скрылась под ней, оставив сверху лишь голову. Она была рада возможности спрятаться и наблюдать за Лоуренсом издалека. Тот стоял на ресепшене и разговаривал с кем-то по телефону. Вскоре он закончил разговор, но идти к бассейну, казалось, не спешил. Карен даже успела испугаться, что он вовсе не планирует заходить в воду.

Когда Лоуренс начал снимать с себя одежду, она отвернулась, чувствуя, как горят её щёки. Смотреть на это было бы неправильно, так что она спряталась в воду по самый нос, выглянув лишь, когда парень начал искать её взглядом. На этот раз Карен не отвернулась, рассматривая его тело. Как же он хорош! Кажется, она застыла, не в силах отвести взгляд и едва не плача от наплыва чувств.

– Ты чего там застряла? – вывел её из оцепенения голос Лоуренса.

«Пытаюсь не расплакаться» – подумала Карен.

– Я не умею плавать, – сказала она вслух, что тоже было правдой. В ответ он протянул ей руку.

– Тогда потанцуем?

«Танцевать я тоже не умею» – вновь подумала Карен, но протянула свою в ответ. Это действительно было похоже на танец, и ей было трудно не лыбиться, как идиотка, не плакать от счастья и хотя бы иногда дышать. Спустя время, ощущавшееся как мгновение, Лоуренс отпустил её, и она вновь очутилась в своём оцепенении.

Он запомнил это как танец, Карен – как момент, когда они держались за руки. Его версия куда романтичнее, но о таком она даже не мечтала. Что-то более обычное и приземлённое – вот её уровень, выше которого она не смеет подняться.

Но чёрт возьми, если он назвал это танцем – значит, они танцевали. Почти свидание, да?