Власть держится не на любви большинства - 2.


Здесь возникает еще один парадокс. Лидер обязан вознаграждать свою коалицию и одновременно следить за тем, чтобы ни один из ее участников не накопил достаточно самостоятельных ресурсов для превращения в потенциального конкурента.
Поэтому периодические чистки элит, кадровые перестановки, конфискации собственности и показательные кампании против вчерашних фаворитов могут быть не проявлением хаоса или иррациональности, а частью вполне рационального механизма управления.

Сторонники должны быть достаточно обеспеченными, чтобы дорожить существующей системой, но недостаточно независимыми, чтобы перестать зависеть от лидера.

Даже бедность населения в рамках этой модели приобретает особое политическое значение.

Для экономиста массовая бедность — безусловная проблема. Для политика, ориентированного прежде всего на сохранение власти, ситуация может выглядеть сложнее. Экономически самостоятельный гражданин меньше зависит от государства. Он обладает собственностью, профессиональными возможностями, капиталом, связями и потому потенциально располагает большими возможностями сопротивляться политическому давлению.

Человек, чье благополучие напрямую зависит от государственного работодателя, пособия, лицензии, контракта или административного решения, находится в принципиально ином положении.

Поэтому авторитарная модернизация содержит внутреннее противоречие. Богатое, образованное и самостоятельное общество выгодно государству экономически, однако потенциально создает для политической власти дополнительные риски.

Из этой логики можно вывести пять практически макиавеллистских правил политического выживания.

1)Правителю необходимо сохранять сравнительно небольшую и надежную коалицию сторонников. 2)Контролировать распределение ресурсов, необходимых этой группе. 3)Вознаграждать союзников, но не позволять им становиться политически и экономически независимыми. 4)Не расходовать на население больше средств, чем требуется для поддержания устойчивости системы. И, наконец, 5)с осторожностью относиться к появлению слишком большого числа экономически самостоятельных граждан.

Однако наиболее неприятный вывод теории состоит в том, что речь идет не только о диктатурах.

Различие между демократией и автократией в модели Буэно де Мескиты и Смита в значительной степени определяется размером коалиции, необходимой для прихода к власти и ее удержания. Поэтому те же закономерности, хотя и в значительно более мягкой форме, действуют и внутри демократических систем.

Политик редко пытается понравиться абсолютно всем. Его реальная задача — правильно определить группы, поддержка которых для него критически важна: партийный актив, доноров, отдельные социальные группы, жителей колеблющихся округов, влиятельные организации или дисциплинированный базовый электорат.

Именно поэтому умеренный политик во время внутрипартийных выборов иногда неожиданно радикализируется. Именно поэтому правительства способны уделять непропорционально большое внимание небольшим, но хорошо организованным социальным группам. И именно поэтому интересы миллионов политически пассивных граждан иногда оказываются слабее интересов нескольких тысяч участников политического процесса, способных действовать организованно.

Мораль здесь вовсе не в том, что демократия ничем не отличается от диктатуры. Различие как раз принципиально.

Когда коалиция, необходимая для сохранения власти, очень велика, политическая система вынуждает лидеров производить сравнительно широкий набор общественных благ. Когда необходимая коалиция мала, появляется возможность заменить общественное благо частной лояльностью.

Поэтому один из наиболее содержательных вопросов при анализе любого политического режима звучит не так: «Кого поддерживает общество?»

Гораздо полезнее спросить: без кого этот лидер действительно не способен оставаться у власти?

И, пожалуй, именно в этом состоит главный неудобный вывод «Настольной книги диктатора»: хорошая политика с точки зрения общества и хорошая политика с точки зрения политического выживания — далеко не всегда одно и то же.