Впрочем, как я уже подробно писал в мае, любопытно, что острый топливный кризис у нас наблюдается не только в РФ и Украины. https://t.me/tenebrae1/2198 Прошёл уже июнь 2026 года, а мировая экономика всё ещё расхлёбывает последствия одного из самых серьёзных энергетических потрясений последних десятилетий.
НеВойна между Ираном и коалицией США-Израиль, заморожена. Но фактическая блокада Ормузского пролива сохраняется. Эта узкая горловина, через которую традиционно шло около 20% мировой нефтяной торговли, стала главной причиной беспрецедентного сбоя поставок. По оценкам Международного энергетического агентства (IEA), глобальное предложение нефти сократилось на величину, превышающую 10 миллионов баррелей в сутки в отдельные месяцы, а кумулятивные потери к концу мая превысили 1 миллиард баррелей. Выработка в странах Персидского залива, затронутых конфликтом, упала на 14,4 миллиона баррелей в сутки по сравнению с довоенным уровнем. Коммерческие запасы сырой нефти и нефтепродуктов (включая бензин, дизель и авиатопливо) истощались рекордными темпами, приближаясь к минимальным операционным уровням.
К июню ситуация несколько стабилизировалась благодаря дипломатическим усилиям и частичному возобновлению потоков через пролив (с 9,6 млн баррелей в сутки в мае до около 12 млн в начале июня), но говорить о полном возвращении к норме ещё рано. Повреждённая инфраструктура, логистические проблемы и необходимость разминирования акватории означают, что полное восстановление займёт месяцы. IEA прогнозировало снижение глобального предложения нефти на 3,9 миллиона баррелей в сутки в среднем за 2026 год, при этом спрос тоже сократился — на 1,1 миллиона баррелей в сутки по сравнению с предыдущими ожиданиями — из-за высоких цен и вынужденной экономии.
Особенно тяжело пришлось Азии. Страны, сильно зависящие от поставок из Персидского залива — Филиппины (импорт почти 98% нефти), Индия, Китай, Япония, Южная Корея — столкнулись с ограничениями продаж топлива, сокращением промышленного производства и проблемами в авиации. Авиотопливо стало главным дефицитом, что ударило по летним перевозкам и цепочкам поставок. В Европе, которая уже пережила энергетический стресс предыдущих лет, кризис возродил старые страхи: угроза нехватки дизеля и авиатоплива (с запасами, которые в пике оценивались всего в несколько недель), рост коммунальных платежей, давление на бюджеты домохозяйств. Правительствам пришлось срочно вводить субсидии, искать альтернативные маршруты и уговаривать граждан экономить.
Соединённые Штаты в этом смысле оказались в более выигрышном положении благодаря развитому собственному производству и экспортным возможностям. Хотя американские водители тоже почувствовали рост цен у колонок, страна смогла частично компенсировать глобальный дефицит поставками в Европу и Азию. Для администрации это стало одновременно и вызовом, и аргументом в пользу политики энергетического доминирования.
В Латинской Америке и Африке картина смешанная: экспортёры нефти получили временный доход, но импортёры и беднейшие слои населения столкнулись с усилением инфляции, ростом транспортных расходов и угрозой продовольственной нестабильности. Классическая история — когда глобальный шок бьёт сильнее всего по тем, у кого меньше подушки безопасности.

Мы наблюдаем не просто топливный кризис, а тест на прочность всей системы международных отношений и глобальной экономики. Цифры дефицита и выбывших мощностей показывают, насколько узким оказался запас прочности у мировой энергосистемы. И, вопрос, кто главный бенефициар подобного обрушения? Кто станет главным царем горы, сохраняющим резерв добычи и транспортировки для контроля над рынком и последующего диктата ему своих условий? Самые очевидные кандидаты в такие бенефициары КНР и США, схватка которых и вылилась в борьбу за контроль над Ормузом. Но я бы добавил сюда и лидера глобалистов, навязывающего основному миру рисунок системы глобальных конфликтов. Думаю, эти три силы и определяют дизайн общемирового кризиса, ведя торговлю с друг другом за облик грядущего в новом мире.