Этой зимой я серьезно захворал. Впрочем, как и многие окружавшие вокруг. Вот только проблемы с легкими, слабость и темпера продлились у меня больше месяца, в значительной части придясь на предновогодний период и новогодние праздники. В декабре я дорабатывал уже на автомате, а первую половину января, по большей части провел в постели. Ощущение, когда тебя одновременно знобит, тошнит и ломает, в голове туман, а сил ни на что нет — терзали меня день за днем. В попытки как-то отвлечься я попробовал сосредоточится на чтении, единственном осмысленном занятии, которым себя мог тогда развлечь. Выбор пал на Сервантеса с его героическим рыцарем Доном Кихотом. До начала чтения я примерно представлял, что там встречу. Но погрузившись в чтение все равно получил огромный восторг от увиденного. Непередаваемое чувство своими глазами наблюдать, когда всматриваешься в Матрицу исторической парадигмы и под твоим взглядом начинают «плыть текстуры».
Формально «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» — это пародия на рыцарские романы. Сервантес всячески высмеивает героев и стилистику средневековой прозы, напоминающих современное бульварное чтиво. Впрочем, прошелся он по основополагающим литературным вещам того времени, так что книга эта — не только «первый современный роман» в мире, но и первый постмодернистский роман. Вроде бы потешаясь над незадачливым земледельцем, решившим изображать из себя рыцаря, а также над решившим срубить бабла тупым крестьянином, Сервантес в придачу подшучивает и над остальными типажами современности. Например, над дворянами, духовенством и полицейским ополчением. Тумаки и камни по ходу романа достаются многим. Например — полицейскому ополчению. Или дворянам или, о ужас — над священниками. И это то в эпоху религиозных войн, фанатического обскурантизма и буйства инквизиции, как описывают нам Испанию начала 17 века.
При этом религия в книге — лишь фон. В романе есть разные священники. И трусливые, и вполне достойные, как друг главного героя — канонник, отправившийся на его поиски. Видно, что Сервантес между делом подтрунивает и над библейскими сюжетами, в нескольких местах вскользь сравнивая их с сюжетами рыцарских романов. При этом автор с нарочитой серьезности твердит, что библейские сюжеты де не стоит даже ставить в один ряд с приключениями фэнтези-рыцарей. Но прозорливый читатель вполне считывает шутку постиронии. По идеи должна бы ее считывать и инквизиция. Но где костры-то?)
Копну еще глубже. В центре сюжета книги — приключения безумца, поверившему в реальность вымышленных историй и творящим "подвиги", от которых людям становится только хуже. Единственные, кто реально выиграл от подвигов — каторжники, которых Дон Кихот освободил во время экстрадиции и которые в благодарность закидали его камнями