Несмотря на то, что в еврейских текстах упоминание Бога сопровождается мужскими грамматическими формами, неверно интерпретировать его образ как „мужской“; Яхве, как высшая трансцендентная сущность, бестелесен и не может иметь пола. Такие текстовые формулировки объясняются грамматикой иврита, которая построена так, что каждое существительное относится либо к мужскому, либо к женскому роду.

Однако, подавляюще распространенное использование слов мужского рода и обилие таких метафор как Отец, Царь, Пастырь по отношению к Богу, не могут не влиять на многовековое восприятие образа, укрепляющее ассоциацию и тождественность с мужским началом.

Но встречаются и женские грамматические формы.
Шехина, שְׁכִינָה — древнееврейский термин, обозначающий ощутимое, вездесущее божественное присутствие, „пребывание“, акт обитания Бога, его чувственный имманентный аспект, близкий к людям.

Еврейский историк и антрополог Рафаэль Патай находит в Шехине не просто отвлечённое присутствие Бога, а женскую форму Божественного, исторически связанную с более ранними богинями и культами.

До перехода к строгому монотеизму древнееврейская религиозная жизнь носила политеистический характер, связанный культам божеств, среди которых особое место занимают богини, среди которых упоминаются Ашера (אֲשֵׁרָה), Аштарот (עַשְׁתָּרֽוֹת) и Анат (עֲנָת).

Патай утверждает, что в иудаизме, помимо строгого монотеизма, сохранился древний пласт представлений о женском начале, восходящий к политеистическим культам:

Скрытое состояние женских элементов в концепции иудейского Бога в течение полутора тысячелетий — психологически потрясающий феномен. Примерно с 400 г. до н. э. и до 1100 г. н. э. иудейский Бог был одинокой и далекой фигурой отца, и какое бы женское божество ни по-лучало позволение жить в его тени, оно находилось на более низкой ступени, или его женственность была замаскирована и относилась только к грамматике, как было в случае с Шехиной. Все же, несмотря на мужское превосходство на самом высоком уровне талмудической концепции Бога, вера и воображение народа создавали мир, населенный женскими божествами, в котором были и отвратительные демонессы, и идеальные персонификации.

От ранних библейских текстов до каббалы концепция Шехины развивалась от идеи духовного, едва ощутимого присутствия до более персонифицированного, видимого, почти физического проявления, связанного с женским аспектом божественного.

Примечательно, что помимо любящего, материнского, страдающего аспекта [„С тем, чье сердце разбито и дух сломлен, чьи
уста редко роняют хотя бы слово, Шехина идет рядом каждый
день“, — Targum to Judges 6:13 and Psalm 16:8] она представляла и карательную сущность, что лаконично выражено в тексте таннаи, который утверждает, будто десять раз Шехина спускалась с высот. Пять из этих спусков носят характер наказания, что напоминает жестокую натуру ближневосточных богинь.

Также одна из интерпретаций находит сходство отношений Моисея и Шехины (сравнимыми с отношениями мужа и жены) и богини Анат с её мужем-братом Ваалом: обе они несут тела умерших мужей к месту захоронения.