Выход у большой дороги, эстакады как ленты клались на пейзаж города, дополняя его, потому что дома были только позади нас, а те, которые спереди были так далеко, что растворялись акварельными пятнами в тумане. Можно было поехать на автобусе, но мы решили пешком, случайно зашла тема про чёрный квадрат, и за ним подтянулся Малеевич. Здесь я даже разговорился, обсуждая дизайн персонажей «Победы над солнцем». Потом Эстан начал рассказывать про то, что Олдос Хакслей под конец своей жизни уподреблял наркотики в целях эксперемента, и записывал эти наблюдения. Довольно интересная тема, если почитать книгу записей. Он вдруг опять заговорил про свою сестру, когда мы уже свернули, совсем теряясь в дорогах и эстакадах, где запахло водой и свежо - речной бриз, я тогда акцентировал:
-Ты так часто об Элрит упоминаешь.
-А, да… Знаешь, я очень глупо её обидел, и мы до сих пор в ссоре, а она в сморе такой холодной сукой становится. Она и при чужаках себя так ведёт, хотя внутри она другая, просто любит своё амплуа стервы, да и не хочет тратить себя на ненужных ей людей. Грустно от мысли того, что она отнесла меня в ненужных людей.
Эстан почти всегда улыбался, даже сейчас. И это была одна из самых трагичных улыбок, которые я видел, самая печальная, пронизанная насквозь болью, но и смирением с ней, при том тупым и плоским, безысходностью, удыбка, когда уже понятно, что всё плохо и ничего не исправить, ког уже пытался, и понял, что от тебя ничего не зависит. Я узнал эту улыбку, я видел её ещё, этой улыбко зачастую улыбалась Гэрриш, она тоже часто улыбается, и в основном безысходно. Может быть даже самой Гэрриш смешно от себя, и она улыбается, просто потому что лучше посмеятся над ситуацие, чей плакать. Рай для Гэрри ценный человек, не знаю кто, друг, девушка, родственник, не важно, важно то, что Гэрри его потеряла. С каким волнением она спрашивает у меня про Рай, и с каким обыкновением говорит про неё, Гэрри застряла в прошлом, вот, что я понял, она живёт прошлым, где ей дорога Рай, и не может смириться с тем, что это больше не взаимно. Рай может жить без Гэрри, а Гэрри без неё не может, она зациклилась, потому остановилась, потому-то и любит меня, что я единственный проводник к Рай, я луч надежды, бортрадист почтового самолёта в бурю в циклон, слепой ночью, когда пилот летит в никуда, на смерть, а я, бортрадист, отправляю запросы и получаю ответы из аэропортов ближащих городов, даё ему зоть что-то, за что он может зацепиться, что бы выжить. Лишь бы знать, что произошло между Рай и Гэрриш, что бы лучше разобраться. И удивительно, что мне не всё равно на судьбу Гэрриш. Сожет быть, потому что мы оба одержимы Рай?
-Да… Это тяжело очень, ощущать свою ненужность, когда любишь человека. Но она тебя рано или поздно простит, ты, знаешь, хороший человек, и, думаю, твоя сестра тоже.
Мы молчали, но так, будто поддерживали контакт, это не было молчанием вникуда, это был диолог чувств двух людей, неслышимый и невидимый, но безприрывный, всегда подпитывающий собеседника. Мы зашли в кафе, обустроенное на первом этаже одного из высоких новых домов ЖК, запахло сладостями, особенно шоколадом, мёдом и кофе, тело некоторое времяпривыкало к отсуствию бриза, стало теплее.
-За мой счёт.
Обьявил Эстан, я возражать не стал. Уставшая бариста неспешно делала кофе, мы её не торопили, устали все и отдыха хотят все, так почему бы не дать хоть чуточку отдохнуть кому-нибудь, если самому отдохнуть не получается. В Эстане мне нравилось то, что он тоже был понимающим человеком, и во мнении мы неплохо сходились. Не люблю разногласий. Глаз влажнил пар, когда отпивал кофе, за стеклом витрины асфальтовые дорожки, по линейке и перпендикулярам путешествующим по газону и между кустами, зашлись крапинками дождя. Эстан рассказывал про другую игру, с сероволосым убийцем чудовищ, спасающим свою дочь, и опять упоминул сестру, сказав что книга, по которой игра, есть во всех томах у Элрит и очень ей нравится. Я припомнил и озвучил, что Рай начинала читать, и сейчас даже иногда почитывает, когда силы и время есть. Один я не знаю.
