═════════ ⋞⋅🤩⋅⋟ ═════════

—> Ой, ёлки, что это тут у нас? Билдер, как так? <—

В голосе слышится неподдельная, почти паническая тревога, которую он пытается прикрыть шутливым тоном.

—> ..Не, серьёзно, ты не шути так. Ложись сразу, не геройствуй. Чай, одеяло, всё это да.. Выздоравливай, а? Мы все тут за тебя... Э... <—

Голос внезапно обрывается. Слышен глубокий, выравнивающий вдох. Когда звучит снова, он уже другой — низкий, ровный, лишённый прежней суеты.

«Шедлетский прав в одном: геройство неуместно. Это признак сбоя в логике самосохранения», — голос Теламона звучит тихо, но с неумолимой чёткостью. «Твоё тело, Дэвид, — фундамент этой реальности. Его нестабильность угрожает целостности всей конструкции. Чай и одеяло — паллиативы. Нужен точный диагноз и метод устранения неполадки».

Короткая пауза, в которой слышится невысказанное напряжение.

«Я... не допущу, чтобы хрупкая биология стала точкой отказа в столь критическом узле системы. Поэтому ты выздоровеешь. Это не пожелание, а условие стабильности. Прими необходимые меры. Если «пузырька с лекарством» окажется недостаточно... сообщи. Для фундаментальных элементов я делаю исключение».

Последняя фраза сказана чуть тише, почти невзначай, но в ней — вся невысказанная тяжесть его беспокойства.

═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════