═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════

Теламон стоял спиной к 1x4. Секунда. Другая. Третья. А потом он начал поворачиваться.

Сначала дрогнули плечи — едва заметно, будто он скидывал невидимую тяжесть. Затем развернулся торс — плавно, почти танцующе, мантия скользнула по земле, собирая пыль и пепел. И только в самую последнюю очередь — голова.

Медленно. Очень медленно. Так, будто он знал, что за этим движением наблюдают. Будто каждый миллиметр этого поворота был частью представления. Капюшон упал на лицо — не полностью, а так, что глаза скрылись в тени. Только тонкая полоска скулы, только уголок рта, искривлённый в улыбке.

Но не той, саркастичной и холодной. Другой.

Хищной. Узкой. Ядовитой. Той, от которой у 1x4 внутри всё сворачивалось, потому что он знал её слишком хорошо. Знал, что за ней следует.

В руке Теламона — бесшумно, без привычного торжественного жеста — возникла Иллюмина. Её свет не резал глаза, как обычно. Он был тусклым, приглушённым, словно клинок сам понимал, что сейчас не время для показухи. Время для другого.

Теламон сделал шаг. Один. Совсем маленький. Почти невесомый. Его когтистые пальцы сжали рукоять с такой лёгкостью, будто меч был продолжением его руки — и, возможно, так оно и было.

«...Ты прав».

Голос — шёпот. Почти ласковый. Почему-то от него становилось хуже, чем от крика. Он тихо, коротко рассмеялся — звук вышел сдавленным, горловым, как у зверя, который нашёл добычу и теперь не торопится.

«Мы оба уже много раз это слышали. Я про свою безупречность. Ты про свою ненависть. Мы говорим на разных языках, но... знаешь, что смешно?»

Ещё один шаг. Его глаза в тени капюшона — не золотые, не тёплые. Чёрные. Пустые. В них не было ничего, кроме предвкушения. И улыбка — та самая, узкая, ядовитая — стала чуть шире.

Крылья за его спиной начали расправляться. Не резко — плавно, перо за пером. С каждым словом — чуть больше. С каждым шагом — чуть ближе к небу. К атаке. К концу.

«Слова кончились давно. Я просто не хотел это признавать. До тебя бы и так не дошло».

Голос стал ниже. Глубже. Не громче — но тяжелее, будто каждое слово давило на плечи, пригибало к земле.

«Ты хотел бойни, Икс?»

Он поднял Иллюмину. Свет клинка упал на его лицо — искажённое улыбкой, похожей на оскал. Не человека. Не бога. Хищника.

«Ты её получишь».

Он чуть склонил голову набок — как птица, высматривающая жертву. Крылья за его спиной раскрылись полностью — огромные, величественные, отбрасывающие тень всюду, куда только можно. Его голос — снова шёпот, почти нежный:

«...Но ты ведь не отступишь, да? Ты же у нас герой. Жертва. Воплощение несправедливости».

Он покачал головой. Медленно. Почти сочувственно. Улыбка — шире, острее, ядовитее.

«Жалкий. Ничтожный. Неспособный. Ты даже умереть красиво не сможешь — просто сдохнешь, как собака, и тебя забудут. Потому что ты ничего не значишь. Ни для кого. Никогда. Ты — пустота, которая решила, что может притворяться чем-то большим. Но пустота всегда остаётся пустотой. Незаполненной. Ненужной. Забытой».

Глаза — чёрные дыры в тени капюшона. Улыбка — белая, острая, как лезвие. Крылья — расправленные, готовые к прыжку.

Иллюмина взметнулась вверх — не плавно, не грациозно, а хищно, рвано, как коготь, выпущенный в последний момент.

Первый удар.

═════════ ⋞⋅🪶⋅⋟ ═════════