Часто замечаю, что в нашем деле мораль и справедливость называют эмоциями, а цинизм — прагматикой. А раз политика прагматична, то эмоциям в ней не место.
Но почему-то те же люди, которые оправдывают прагматичную политику, признаются в конце, что их тревожит мировая динамика — проявление той самой прагматичной политики, когда невмешательство в разнузданное насилие считается единственно верным государственным решением.
Паралич международной системы безопасности хорошо описывает дилемма волонтера. Если рядом с человеком, нуждающимся в помощи, окажется один человек, он отзовется — «заплатит» за вмешательство в ситуацию своим вниманием и временем. Парадокс в том, что если людей несколько, то шанс на помощь статистически снижается — они могут запросто пройти мимо, потому что нецелесообразно «платить» за нештатную ситуацию, когда вокруг есть другие.
Вам что, больше всех надо? Больше некому вмешаться что ли? Почему вы, а не кто-то ещё? Вам некогда, у вас есть и свои заботы, незачем опаздывать по своим делам.
Так и в международных делах. В Совете безопасности ООН на постоянной основе заседают пятеро представителей. Если всем ок, почему Россия должна вмешиваться в любой далекий от своих границ конфликт? Во имя каких прагматичных интересов? Какую получит выгоду, если не испорченные отношения с одной из сторон конфликта? А в чем вообще наши интересы? Эти вопросы задают себе во всех странах мира.
Хладнокровно выводя человеческую мораль из аналитической рамки как эмоцию (приятно ведь считать себя прагматичным профессионалом, а не человеком без совести), мы обрекаем себя на равнодушное принятие зла.
Эмоции — это голос совести. Когда справедливость нарушена, внутренний моральный камертон подсказывает, что так не должно быть, а справедливость нужно восстанавливать — нас ведь так учили с детства. Если страшно действовать, то хотя бы не молчи. Но в национальном масштабе все переворачивается верх дном: неготовность к храбрым поступкам во имя справедливости мы называем прагматизмом, придавая этому явлению позитивный тон, а попытки восстановить справедливость на словах и тем более на деле — проявлением эмоций и непрофессионализма.
Где грань между осуждением серьезных отклонений от нормы и дипломатическими усилиями — тоже открытый вопрос. Тем удивительнее, что в современной практике нарушения международного права чаще всего осуждают дипломаты, но куда реже — лица, принимающие решения.
Остается жить, пока от масштабного насилия не станет невыносимо тошно.
* Пост написан с эмоциями (нет).
@tegeran16