В один из моментов огромный центральный защитник врезался в меня сзади, выставив локоть. Боль прошила поясницу, но мое тело сработало на чистых рефлексах.Я не упал. Я использовал силу его же толчка, чтобы крутануться на опорной ноге, укрыл мяч корпусом и, даже не глядя в сторону фланга, выдал идеальную, выверенную до миллиметра передачу шведой точно на ход набегающему вингеру. Ровно на 42-й метр. Мяч лег ему идеально под рабочую ногу.Фокс на бровке молча кивнул и сделал отметку в блокноте. Это была высшая похвала.Я стоял посреди поля, тяжело дыша, пока пот капал с кончиков моих волос на мокрый газон. Мои мышцы горели, спина ныла от удара, но внутри царила абсолютная, звенящая пустота. На краю поля я заметил Исаги и кучку парней из Блю Лок, которые пришли понаблюдать за нашей тренировкой. Исаги смотрел на меня своими хищными, ментальными глазами, сузив зрачки.
Он пытался прочитать мою «ауру», найти уязвимость, понять, чем я дышу.Он подошел к барьеру и негромко, но так, чтобы я услышал, бросил:— Эй, Найт. Ты только что мог сам развернуться и ударить по воротам. У тебя была идеальная позиция для твоего фирменного удара. Почему ты отдал пас? Ты так боишься взять ответственность на себя? Ты просто трус, прячущийся за приказы тренера.Я остановился, повернул к нему голову и посмотрел прямо в его эгоистичные, горящие глаза. В них было столько жизни, столько ярости, что меня на секунду едва не стошнило.— Ты называешь это трусостью, Исаги Йоичи, — тихо сказал я, вытирая пот со лба рукавом. — А я называю это совершенством. Мой гол принес бы радость только моему эго. Мой пас принес команде идеальную позицию для атаки со стопроцентной вероятностью успеха. Вы, эгоисты из Синей тюрьмы, пожираете друг друга ради момента славы. Вы — дикари с факелами. А мы — высокотехнологичный завод. И сегодня утром этот завод отработал без единого сбоя.Я развернулся и пошел в сторону раздевалки, оставив Исаги переваривать мои слова. Утренняя сессия окончена. Мое тело выполнило программу на 100%.