Беллатрикс лишь коротко кивнула, чувствуя, как внутри неё разгорается пламя, которое уже не погасить никакими доводами разума. Она развернулась и стремительно вышла из столовой. Сзади послышались торопливые, мелкие шаги — Нарцисса догнала её уже в коридоре.
Они шли молча, лишь эхо их каблуков отдавалось от каменных стен поместья. Когда они вошли в спальню старшей сестры, Нарцисса обессиленно опустилась на край кровати, обхватив себя руками. Беллатрикс же подошла к окну, вглядываясь в светлый сад сада.
— Я… я даже не знаю, как на это реагировать… — Нарцисса опустила голову, сжимая пальцы в кулаки. Она боялась за сестру, боялась потерять её — единственного человека, рядом с которым могла позволить себе быть настоящей.
Беллатрикс шагнула ближе. Её лицо застыло в маске серьёзности, но в глазах разгорался пугающий, лихорадочный блеск.
— Ответь мне лишь на один вопрос: ты со мной?
Нарцисса медленно подняла взгляд, и в её глазах отразилось потрясение.
— Со мной?.. Ты имеешь в виду… с Волан-де-Мортом? — голос её дрогнул. Она пыталась осознать всю чудовищность услышанного. Примкнуть к этой тьме который расползался по миру, сея страх и разрушение?
— Конечно! Только представь, Цисси! — в голосе Беллатрикс зазвучало подобострастное восхищение, граничащее с экстазом. Она начала жестикулировать, движения стали широкими, порывистыми. — Три Блэка в самом сердце, в рядах Тёмного Лорда! Регулус, я и ты! Какая сила! Какая честь для нашего рода! — она понизила голос до благоговейного шёпота и откинулась на подушки, прикрыв глаза, словно уже вкушала плоды своего решения, предвкушая власть и признание. — Наши имена будут греметь, Цисси, греметь!
— Трикси, скажи честно: ты делаешь это назло отцу? Из-за всех его запретов?
— Возможно. — невзначай пожала ьа плечами.
— Я… я не смогу принять метку, — Нарцисса говорила тихо, но твёрдо. — Я слишком слаба для тех ужасов, что они творят. Я не смогу с этим жить, Белла. Но я не осуждаю тебя. Никогда. Я поддержу любое твоё решение, каким бы безумным оно ни казалось. Я никогда от тебя не отвернусь.
В этих словах была не просто клятва, а нерушимая связь, стоящая выше политики и идеологии. Любовь к сестре была для неё абсолютом.
— Спасибо, блондиночка, — прошептала Беллатрикс. Её голос смягчился, она нежно поцеловала сестру в макушку, вдыхая тонкий аромат её волос. В этот миг маска спала, обнажив глубокую, почти болезненную привязанность к единственному человеку, который понимал её без слов.
— Но я обещаю тебе, — Нарцисса отстранилась и посмотрела сестре прямо в глаза с той решимостью, которая всегда удивляла Беллатрикс, — что помирю вас с отцом. И найду тебе достойного мужчину — с волосами и нормальным носом. Я ведь знаю, что тебе симпатизирует Тёмный Лорд, — в её голосе проскользнула привычная колкость, но за ней скрывалось искреннее беспокойство. Для Нарциссы статус и внешность всегда были мерилом порядка в хаотичном мире.
— Да пошла ты, несравненная дурёха! — рассмеялась Беллатрикс — на этот раз искренне, толкнув сестру в плечо. Смех в тишине комнаты звучал странно, но в нём было столько жизни.
Привязанность Беллатрикс к младшей сестре была глубокой и болезненной. После того как Андромеда выбрала любовь вместо чистоты крови, эта связь стала для них единственным якорем. Они были как две стороны одной медали: Беллатрикс — тёмная, страстная, непредсказуемая; Нарцисса — светлая, сдержанная, прагматичная. На людях они всегда сохраняли безупречные манеры аристократок, их лица были непроницаемы, а движения отточены до совершенства. Но в уединении своих комнат, в полумраке ночи, они снимали свои маски, становясь собой: смеялись, подшучивали друг над другом и позволяли себе быть по-настоящему живыми, уязвимыми.
В этом мире, полном предрассудков и жестокости, их сестрам было отведено место, где они могли быть просто Трикси и Цисси.
Post #138
323
- 🕊 2