Ищу квартиру для наших новых гостей. Нужна квартира на месяц. Квартира нужна с одной комнатой. Можно две. В квартире должны быть кухня и душ — такие мои завышенные ожидания и недостижимые требования.

За три недели я посмотрела симпатичный сарай, бывший гараж, помещение на заброшенном заводе, этаж дома на 30 лет младше нашего (то есть 1960-х) с кованым балкончиком, садом, и железным умывальником в качестве удобства. Пола, кухни и ванной комнаты не было, но пол обещали вернуть, если арендую этаж.

На мои объявления в чатах никто не реагировал. Даже риелторы меня игнорировали. «Ты им, наверное, пишешь, да? — спрашивала Э. — Просто позвони Вазгену. Не пиши ему никуда. Позвони прямо сейчас, скажи, что от меня». Звоню. Вазген говорит, что его друг сдаёт очень дорогую, очень хорошую квартиру в центре города. Я спрашиваю цену. Он не знает. Я уточняю, есть ли там душ. «Всё есть», — говорит Вазген. «И кухня?» И кухня.

Утром прихожу к Вазгену и предпринимаю ещё одну попытку узнать цену. «Ира джан, — говорит Вазген. — Ты сначала посмотри, а потом такие вопросы задавай».

Мы едем смотреть квартиру: делаем пару кругов по центру, обсуждаем Испанию (дочка Вазгена живёт в Мадриде), Ереван (сын Вазгена сейчас там), языковые приложения, политику, то-сё. Вазген никак не может вспомнить, где находится квартира, и вдруг говорит: «Геворг-то в ресторане, наверно. Поехали сначала в ресторан». Я чувствую, как реальность опять расползается. Эти трещины в ней, которые дают о себе знать каждый раз, когда выходишь из дома, они совсем близко. «Может, позвонить ему?» — пытаюсь вернуть мир в обычное состояние. «Да проще так спросить!» — отвечает Вазген.

Понедельник, 11 утра. Я еду в ресторан и ничего не могу поделать. Мы заезжаем в какой-то обычный двор, там обычный низкий дом из чёрного туфа. Раньше они мне все казались удивительными, я заходила в каждый открытый подъезд, дёргала все двери. За каждой дверью предлагали историю, экскурсию или погладить кота.

В ресторане много залов, все предметы в них выглядят как экспонаты, ими же и оказываются — Геворг за 40 лет собрал тут музей. Мы идём на голоса птиц и попадаем в зимний сад. «Это вот у нас тут амадины и астрильды, а за той пальмой — неразлучники», — говорит управляющая. Потом достаёт из кармана резной ключик и говорит: «Пойдём, что-то покажу».

В одном из залов на комоде стоит деревянный ящик, рядом подставка с металлическими дырчатыми пластинами. Управляющая отпирает ящик ключиком — с внутренней стороны крышки нарисован кораблик. Крутит ручку сбоку, кладёт на инструмент одну из пластинок. Играет мелодия, как в музыкальной шкатулке. Из кухни выходят работницы и мы вместе слушаем одну пластинку, потом другую и третью. Я тёмная в смысле музыки и до прошлого понедельника понятия не имела о существовании полифона.

Дальше ничего особенного не происходит. Мы с Вазгеном и Геворгом едем смотреть пятиметровую комнату под крышей, состоящую только из кровати и окна над ней. Душ весьма условный, кухни нет, но есть гамак в общем дворе хостела, а если прилечь на кровать, то видно небо. Я вежливо говорю, что это не подходит, говорю спасибо и иду пешком обратно жить свою обычную жизнь.