С тех пор, как появились гости, всё вокруг приобрело оттенок санатория и ситкома. Шестиразовое питание, пшёнка с маслом на завтрак, играем в слова за ужином. Я чемпионка по существительным на Ц. Племянница — которой теперь не 8, а 12, и она любит тикток, оверсайз и резать себе чёлку, пока чистит зубы — на Ы. Правила такие, что слова могут быть на любом языке, часто выигрывает татарский.

Мама Н. обнимается с людьми на улицах и поёт. В первые сутки перезнакомилась со всеми соседями, приспособила армянский лаваш под кыстыбый и научилась ходить на рынок в качестве развлечения. Научила меня редким словам на Й, а я её слову «патриархат». «Что-то, — говорю — не замечала раньше, чтобы вы пели и обнимались с лавочницами». «А у меня — говорит — возраст такой, что мне теперь всё можно».

Дубовый стол на десять человек, который никому не был нужен, а потому год провёл поближе к сараю, репатриировался в центр гостиной и никогда не пустой. На повестке дня вопросы: почему такие дешёвые помидоры? Это Арарат? Что будем на ужин?

Дружок и особенно собака Африка уже не особенно верят, что им вернут комнату. Брат, с которым мы не виделись с 2017, решительно купил билет на понедельник и на всякий случай перестал выходить на связь. Хотелось бы некоторой равномерности, но, похоже, не этим летом.

В этот раз поеду в аэропорт на электричке с деревянными скамейками. Окна мутные от старости, в них коровы и маковые поля.