Напиши мне научно-фантастический рассказ в стиле бредберри
«Последняя симфония капитана Вейла»Песок на Элизиуме пел. Капитан Джонас Вейл слышал это каждый раз, когда ветер окутывал его скафандр прозрачной вуалью пыли. Мелодия напоминала скрипку его покойной жены, Лоры, — трепетную, чуть надтреснутую. Он шел сквозь розовые сумерки, оставляя за собой следы, которые тут же стирались, словно планета не желала помнить гостей.
Руины возникли внезапно: черные обелиски, пронзающие небо, усыпанное двойной луной. На их поверхности мерцали иероглифы, меняющие форму при взгляде. Вейл протянул руку, и камень заструился, превратившись в зеркало. В нем он увидел не свое отражение, а дом. Настоящий, земной: крыльцо с потертыми ступенями, поле подсолнухов, Лора в белом платье. Она махнула рукой, и сердце Вейла сжалось.
— Это невозможно, — прошептал он, но нога уже шагнула сквозь камень.
Тепло. Запах скошенной травы. Лора смеялась, обнимая его, но ее руки не имели веса.
— Останься, — ее голос звучал как ветер сквозь щель в иллюминаторе. — Здесь нет одиночества. Нет конца.
Он хотел ответить, но вокруг уже плясали тени: его отец, погибший в марсианских шахтах, сестра, утонувшая в Европейском океане. Они пели хором, и с каждым звуком воспоминания Вейла таяли, как воск. Элизиум пожирал их, оставляя лишь сладкую пустоту.
— Нет! — Вейл вырвался, разрывая воздух, который вдруг стал вязким. Зеркало треснуло, и руины снова ощетинились угрозой. Но Лора все стояла там, прозрачная, с лицом, полным грусти.
— Они не злые, Джонас, — сказала она. — Они просто голодны. И одиноки. Как ты.
Он снял шлем, вдохнул воздух, пахнущий грозой и пеплом. Голограмма Лоры дрогнула — планета не ожидала такого безумия. Вейл достал из кармана старую аудиокассету, последнюю запись Лоры. Вставил в плеер на поясе.
Скрипка зазвучала настоящей, живой. Руины затрепетали, иероглифы вспыхнули синим. Песок поднялся, образуя фигуры — тысячи призраков, застывших в танце. Они повторяли мелодию, но их версия была полой, как эхо без источника.
— Вот что значит помнить, — крикнул Вейл, и капля крови упала с его губ на песок. — Боль. Тоска. Но это мое!
Он разбил кассету о камень. Звук взорвался тишиной, и руины рухнули, превратившись в прах. Когда розовый рассвет рассеял пыль, Вейл увидел их — бледные, похожие на медуз существа. Они таяли на свету, шепча на языке забытых созвездий.
— Спасибо, — прошептала одна, касаясь его сознания. — Мы не знали...
Капитан вернулся на корабль один. Но когда двигатели взревели, он услышал в их гуде ноту скрипки. И улыбнулся.
Элизиум остался позади, все так же поющий. Но теперь в его мелодии жила земная грусть, как шрам на бесконечности.
