19 сентября 1935-го в Полтаве умерла Прасковья Ивановская — легенда русской революции.

Родилась она в семье бедного священника в Тульской губернии. Шестеро детей, почти все — революционеры. В юности она училась в тульском духовном училище, потом — Петербург. Потом Одесса. Там примкнула к народническому кружку — и в 1878-м впервые попала под арест. Этап — Петербург. Первый допрос — лично у Судейкина, будущего начальника охранки. Три месяца тюрьмы, ссылка к отцу, затем Архангельская губерния. Оттуда — побег в Румынию.

В 1880-м она нелегально возвращается в Россию и вступает в «Народную волю».

Дальше — центр бури. Подготовка покушения на Александра II — она среди тех, кто готовит путь к 1 марта 1881-го. Конспиративные квартиры. Тайные типографии. Динамитные мастерские. Она — хозяйка, связная, организатор.

В 1882-м её арестовывают в Витебске. Судят на «Процессе 17-ти». Смертный приговор заменяют вечной каторгой.

Новый Акатуй. Каторжные бараки. В 1902-м — удаётся бежать. Но не за границу — в Саратов, снова в ряды борцов. На этот раз — в партии социалистов-революционеров. Она видела в эсерах наследников «Народной воли» и, конечно, вошла Боевую организацию ПСР.

1904-й. Министр внутренних дел Плеве. Террор как ответ на террор. Ивановская три месяца следит за его маршрутом, отмечает каждое перемещение. 15 июля 1904-го на мост через Обводный выходит Егор Созонов. Взрыв. Министр летит в воздух.

Можно и на покой. Нет. Прасковья Ивановская — связная в группе, которая готовит новые удары. Провал. Аресты. Её хватают снова. Дом предварительного заключения на Шпалерной. Восемь месяцев. Голодовки. Протесты. Отказ от допросов.

В ноябре 1905-го её освобождают. Она продолжает борьбу.

После октябрьского переворота 1917-го уезжает в Полтаву. Работает в политическом Красном Кресте, помогает заключённым, вытаскивает их из большевистских застенков, спасает жизни. И продолжает работу в подполье. Даже в 1922-м ГПУ фиксирует её участие в распространении эсеровских листовок.

Двадцать лет тюрем, каторги, ссылок. И каждый раз, выходя на волю, она возвращалась к борьбе.

Она знала цену свободе. И платила её сполна.

Сегодня, когда страна снова под сапогом тирана, мы идём теми же тропами, что и Прасковья Ивановская. То, что начинали она и её товарищи, не закончено.

Они шли первыми.
Теперь — наша очередь.