что будет с вами, милый капитан? мне этот шторм не кажется знакомым, и всё, что я могла направить к дому, уже давно вернулось. только вам преграды снова выставляет море. свяжите бурю, штиль - вот ваш слуга. вас ждут и помнят наши берега.
не будем волны доводить до ссоры. ложитесь спать и спите до утра, мадам, пусть вам приснятся горы и талая от этих гор вода. мне море друг, его преграды - дружба, проверка верности, и я вполне привык, доказывать, что море мне не чуждо. мне лестно, если мой дырявый бриг поднимется на гребни волн, откуда всегда виднее, скоро ли земля. и после шторма легче править судно, которое почти одно, что я.
тебя не пугает девятый вал, и радуга не пугает. я мачта, разрежу в шторм океан, сама окажусь за краем, сломаю хребет о большую волну, останусь лежать на воде, чтобы, когда твой корабль пойдёт ко дну, помочь не пойти тебе.
грешник, спотыкаясь, летит наверх -- последняя попытка искупить свой грех.
с бега эскалатора сталкивая всех, с лиц худых подростков смазывая смех, с барышень лопаток стягивая мех
напрямую к выходу с цифрой номер три пролетает грешник, и, сквозь зубы «блин», у вагона подпирает стену изнутри. позже пробирается в центр, чтобы там с места возле поручня юных согнать дам, и, раскинув ноги, там уселся сам. проезжает станций десять или две- пока где-то в центре не сойдут людей полчища и толпы; и в этот момент озираясь, грешник ищет инструмент самоискупления. ищет, чтобы им уступить аж два -- места пожилым. уступив бабуле с дедушкой, с улыбкой, грешник выползает и с надеждой зыбкой спешно идёт далее, исправлять ошибки.
снова бежит выше, устраняя всех, пока кто-то из соперников его не занял цех.
это не страсть, не льсти ни себе, ни мне, это случайность — гадания по луне, кофе на дне, что сказало: встаньте вот так. это не мы захотели, захотел знак. эта история кратка, как краток любой союз. я в картах шуллер, ты в рукаве прячешь туз, такой вот хороший дуэт. погибать будем вместе — так интересней, я тебя утащу на дно.
ты спросишь меня каким же я был когда был тебе по плечи и был ли так же багров мой пыл и так ли гремели речи и так ли гремели речи когда гортань зажимала трудность?
в тебя вера -- шажок на плаху, я не глуп, не пытайся скрыть миндаля в моей чашке запах и у горла стальную нить. да, я рядом, но я наготове, у меня под губами клыки; я не буду стоять, если тронешь, я научен был: бей и беги, но тебе я даю поблажки, потому до сих пор остаюсь.
в моих лёгких бурлит твой кашель, разрезая соленую грусть.
...и ты скажешь: он был тогда всех нежнее, самым преданным, верным, пусть только день. и его поцелуи горели на шее, и на миг отступала нависшая тень, и из спящих тогда он один был неспящий, и мне было с кем разделить свой страх.
и судьба моя становилась слаще, отражаясь в его глазах.
мой кораблик не сбился с пути -- он, как шёл, продолжает идти, просто бури, туманы, дожди не дают ему обрести штиль; это норма на море: боязнь оступиться осталась в порту, и кораблик идёт через грязь, засоляя ветрами корму.
и дойдёт, когда будет рассвет, и нас высадит на берегу. мой кораблик всегда держал след, это я выбрал карту не ту.
хризантема | стихиобнажение век -- это взгляд обнажение хаоса -- ряд обнажение лезвия -- бой обнажение личного -- боль обнажение почвы -- весна обнажение скрытого -- в снах обнажение тела -- любовь (обнажение тела же -- кровь) обнажение мысли -- стихи обнажение страха -- хи…
обнажение век -- это взгляд обнажение хаоса -- ряд обнажение лезвия -- бой обнажение личного -- боль обнажение почвы -- весна обнажение скрытого -- в снах обнажение тела -- любовь (обнажение тела же -- кровь) обнажение мысли -- стихи обнажение страха -- хи-хи обнажение злости -- мечта обнажение доброго -- страх обнажение вечности -- миг обнажение дня -- этот стих
чуть меньше слушать других людей, чуть больше слушать себя. бежал под обувью синий ручей, и мне говорила лиса: не будь отраженьем чужих идей, себя создавай сама, когда-нибудь точно настанет день, поверится в чудеса, и высшее благо: себя в себе найти и себе сохранить.
и я ничего не сказала в ответ, чтоб мысль не повторить.
