Когда кризисный период затягивает в мёртвую петлю (а ты сам уже предела не видишь, но ещё можешь контролировать своё отношение к происходящему), нужно вручную производить откат к заводским настройкам. Брать себя за шкиряк и тащить туда, где тебе чуточку легче. В моём случае это вечерний Петербург и «домашние места».

Бар-прачечная на Гороховой, куда всегда можно зарулить и ничего из себя не строить, а просто быть. Послушать дабстепчик (вечеринка во вторник? Легко, это же Петербург), перекинуться парой слов со знакомыми, увидеть и сразу же узнать одиночество незнакомых, подарить свою книжку арт-директору заведения, в котором 4 года назад ты эту книжку и презентовал (все 4 года я ждала момента, чтобы вот так внезапно приехать и подарить сборник, ведь на той презентации забыла в суете это сделать). Ничего не заказать (ничего не хочется), выйти покурить и ускользнуть дальше — в приятную бежевую мглу проспектов.

До ближайшей вечеринки, где, опять-таки, музыка и приятели, двадцать минут на авто. Бесплатная парковка в вечернее время радует — примерно как радует наличие дизеля на заправках. На Литейном — множество заведений, куда ненавязчиво приглашают зазывалы (Петербург, все культурные). В караоке? Нет, спасибо, извините, пожалуйста. И тут происходит та самая магия города, который именно что твой (или ты — его). Ты не помнишь, что музей Ахматовой рядом с баром Юнион (а тебе надо в Юнион). Ты скользишь взглядом по вертикалям зданий и ожидаешь увидеть что угодно — рекламную вывеску секс-шопа или салона красоты. Но никак не портрет Анны Андреевны. Ведь ты забыл всё напрочь, у тебя кризис, пересборка, очень сложные отношения с людьми, с литпроцессом и с собственным творчеством, тебе не до стихов вот вообще. И тут — она. Ну конечно, кто ещё в этом городе может так запросто возникнуть из ниоткуда и заманить в свой дворик с исписанными стенами и гигантским величественным портретом. И ты пройдёшь в арку, постоишь минутку, дух переведёшь, и скажешь тихо, — ладно, я всё поняла. Спасибо, Анна Андреевна. И жутко, и понятно. Надо двигаться дальше.

А потом встретишь товарищей в Юнионе на заднем дворе, вы пообнимаетесь, пошутите, поулыбаетесь, потанцуете под тру электро. Никто не поверит, что ты случайно (а я люблю такие сюрпризы). Скажут, — ну ты даёшь, и не предупредила, и правда пришла. Ага. Я же обещала множество раз, множество раз не приходила, поэтому логично, что обещать перестала и просто пришла.

И через пол часика растворишься в толпе, ни с кем не прощаясь. Сядешь в авто, скажешь сообщнику, — погнали. Потому что кризис кризисом, музыка музыкой, а дома дети ждут. Хорошо, когда старший может присмотреть за младшим, пока их родители устраивают короткий вояж в невесомости. И хорошо, когда твой сообщник всё вдруг понял и не надо объяснять.

Это были очень нужные три часа в нужном месте. Я будто отвоевала их у вечности — села в машину времени и заглянула в другое измерение. Там, конечно, воняет подворотнями, но ты хотя бы снова чувствуешь запахи.

Дома пахнет яблоками.