Табор уходит в Гиперборею

«— Ты ведь не умеешь водить.
— Поэтому все скажите Бисмилля.
— Бисмилля…
Хлопает дверью.
— Отлично, теперь поехали.»

Из зарубежного.

Пираты великой реки Нигер в объективе Глеба Эрвье

На одиннадцатом часу ожидания своего рейса в международном аэропорту меня догнала мысль, что окружающее лиминальное пространство вполне себе могло бы быть иллюстрацией к слову «чистилище». Список душ, которые уже успели покаяться во всех грехах, но ещё не успели попасть на рейса довольно обширен: пестрые африканцы всех мастей, хасидские семейства, индейские бабушки, поляк в пробковом шлеме и вы, припухшие от семичасового перелёта белые обезьяны, которые ещё недавно наблюдали как ваш самолет превращается в пиратский корабль. Так началась Африка.

Призрак пенджабского возрождения ходит по Моховой

РЕВОЛЮЦИИ

не стану скрывать –
мне нравятся революции
охотно признаюсь –
мое любимое божество –
Шива, Разрушитель Миров
(я видел его однажды
во время кислотного трипа
в черно-оранжевом небе
жонглирующего черепами вселенных)

мне противны те, кто цепляются
за утлые остовы
человеческих иллюзий –
социальное положение, нацию,
расу, империю, церковь, так называемые
незыблемые научные истины
или семейные ценности

в конце концов, они, разумеется,
все равно побеждают

Хотя часть из них гибнет,
рассеченная сверкающей ваджрой,
новые выползают из земли,
словно черви после дождя

однако тот волшебный миг,
когда они корчатся в ужасе
в потревоженной навозной куче!

как жаль, что за короткую
человеческую жизнь
такое можно увидеть
от силы два-три раза

Илья Кормильцев

Vol. 2

Московский «Вудсток» в объективе великолепного Севы.

На полгода Табор ушёл в режим маловещания. Хотелось бы похвастаться Азиатской экспедицией по следам Рериха или открытием Шамбалы на конечной ветке московского метрополитена. Но в этом полугодии моим экстремальным видом спорта стала учёба.

Отношения с университетом у меня сложились по сюжету песни Медведевой «Мне мало». Ему мало, что ты даже пьяный идёшь домой, чтобы выучить диалог про страсть Рамлала к Сите. Университету мало, что ты бросаешь банду друзей после партийного собрания. Ему хочется, чтобы в поле и под огнём ты полз с зачетной книжкой в ректорат. И, конечно, же ему всё равно будет мало.

Фабула в том, что это нехитрый инсайт пришёл ко мне только когда я потушила третий бычок в своей одинцовской квартире. За день до комиссии по отчислению. Откровение для человека, который стремится догнать всех зайцев и сесть на все стулья. Испытывать любую систему на прочность — это, конечно, весело, но сжечь — не значит опровергнуть.

От расстрела меня спасла психология спринтера и русская привычка к рывковому труду. В добавок к этому рецепт комиссии на «отлично» состоял из никотина и морально-волевых. И вот ты уже лежишь на раскалённой от внезапного лета плитке памятника Ломоносова. А в голове крутятся песни «Аквариума» и слова одной рыжей журналистки: «Друг познается в беде, а студент — на грани отчисления».

Табор ушёл в лето.