Серьёзная литература у меня как у человека пишущего вызывает инстинктивную реакцию: "Я бы так не мог". Нет, мог бы, на какой-то короткой дистанции, на страничку, но крупная вещь - это дистанция в годы - и чтобы так писать, нужно было бы неизвестным способом развить такое мышление, которого нет, переродиться в кого-то другого, жить другую жизнь. И понимаешь, что этому противопоставить можно только собственную специфику, доведенную, так сказать, до очевидных и сколько-нибудь монументальных форм. В итоге я стараюсь так писать, чтобы я сам, наткнувшись на эту вещь через некоторое время, мог себе сказать: я больше так не могу - потому что были отданы годы и максимум сил, которые имелись в эти годы, и это сочетание было неповторимым, и повторить, соответственно, ничего невозможно. И все-таки чужая неповторимость не подавляет, а вдохновляет делать именно по-своему. И представлять, как читают мою книжку, например, Джонатан Франзен или Леонид Юзефович - и говорят про себя: "Я бы так точно не смог". Мне бы очень хотелось, чтобы каждый раз, когда я сам так говорю про себя, куда-то подавался специальный сигнал, и присяжные Высшего суда в этот момент переглядывались и согласно кивали - а автору в раю в тот же момент подавали кофе с пирожным.