Химера жужжащая

#нельзяне

Accursio Graffeo — нарочно пишу латиницей, так вы его найдёте при желании — в нельзяграме показывает, зачем вообще существует эта ваша иишенка.

Сегодня #осеннее_ночное_радио выходит утром, так давайте начнём его с чего-то безусловно прекрасного. Например, с "Королевы фей" Пёрселла — Пёрселла, как известно, много не бывает.

Now the Night is chased away, ночь изгнана, все приветствуйте восходящее солнце, нынче тот самый счастливый день, день рожденья короля Оберона... я не уверена, что у Оберона день рожденья сегодня, но какая разница, празднуем.

Леа Дезандр, ансамбль Jupiter и Томас Данфорд с лютней, как всегда.

Дорогие саратовцы,

до возвращения в Москву я ещё раз покажусь на публике, в программе Смысловой 226 на "Волжской волне". Собственно, я там — далеко не самый интересный персонаж, программа богатая, присмотритесь.

Без Кавалли #осеннее_ночное_радио невозможно, за много лет так сложилось. Вот и сегодня на нашей волне любимая L'Arpeggiata и невероятная Хана Блажикова, пытающиеся по кусочкам сложить утраченную оперу Кавалли L'Amore Innamorato.

Не так важно, получается ли у них целое, — нет, не получается — поскольку фрагменты завораживающе прекрасны сами по себе.

Язык, всем известно, меняется — как меняется береговая линия, где уступая воде, где наступая на неё. Вот и слово "переписка" уверенно отращивает в речи множественное число, без которого вполне обходилось прежде. Совокупность писем традиционно называлась "перепиской", в единственном числе: "Том такой-то собрания сочинений содержит черновики и переписку", — с друзьями, родными, издателями и т.д. И никого не смущало, что адресатов много.

Не то нынче.
"Стёр наши переписки", "посмотрела его переписки", даже в официальной речи: "Сохраняйте переписки, это поможет разоблачить мошенников". Отчего в мессенджерах множество адресатов потребовало множественного числа, пусть разбираются коллеги-лингвисты, вопрос занятный.

Ухо немножко не то чтобы режет, так, царапает, но что делать, новая норма.

В честь дня рожденья Пёрселла #осеннее_ночное_радио против обыкновения выйдет в эфир второй раз за сутки, более того, днём.

Пёрселл из тех композиторов, которых знаешь, не зная, настолько он растворён в последующей музыкальной культуре. Но уж если знать, то без него и вовсе никуда.

Кого, как не Пёрселла, исследовать Бриттену в "Путеводителе по оркестру для юношества" (и какое, заметим в скобках, счастье, когда мелкую рябь бриттеновских вариаций подминает само неумолимое тяжеловооружённое рондо из "Абдельазера"). Пёрселла — а кого ещё?! — раскладывает по лабораторным своим стёклышкам Найман, и получается не ловкость рук, но магия, Пёрселла начинаешь тренированным ухом слышать и у "Битлов", и в музыке Мартынова к "Серебряному копытцу", и на родной с детства пластинке про Алису в Стране Чудес.

В одной из переведённых мною книжек действие отчасти происходило при дворе Карла II, весёлого короля Чарли, спасителя Рождества и театра. И мистер Пёрселл играл вечером на клавесине, аккомпанируя певцам, отчего герой-повествователь, заезжий африканец, начинал вдруг плакать, очень себя стесняясь.

Плакать не предлагаю, предлагаю радоваться тому, что есть Пёрселл — и что его так волшебно записали мой любимый контртенор Йестин Дэвис, дивная дева с золотой трубой Элисон Болсом и великий Тревор Пиннок, добрый бог в джинсах.

Сегодня день рожденья Генри Пёрселла, и #осеннее_ночное_радио не отметить его, разумеется, не может.

В нашем эфире ария O lead me to some peaceful gloom из оперы Пёрселла "Бондука, или Британская героиня" (1695) — фэнтези по условным мотивам истории о королеве Боудикке (Боадицее).

Невероятная Хелен Чарлстон под аккомпанемент лютни Тоби Карра.

На нашем канале неделя перепостов, но тут друг сформулировал настолько великолепно, что нельзя не сослаться.

В нельзяграме народ смотрит нарезки из советских фильмов-сказок — "Золушка", "Сказка о царе Салтане" (Птушко, разумеется), "Королевство Кривых Зеркал" и пр. — и выдаёт, в основном, три реакции: "любимое кино детства!", "это сняли в Союзе в сороковые/шестидесятые?!" (иностранцы, понятно) и, что прекрасно с точки зрения антрополога-любителя, "это что, (не) ИИ?".

Похоже, мы дождались новых инопланетян, построивших пирамиды. Конечно, не так задорно, как теория палеоконтакта, но тоже всё объясняет.

В эфире #осеннее_ночное_радио и на нашей волне сегодня Тарквинио Мерула, Folle è ben (chi si crede) — поистине глуп тот, кто думает, что сладкой лестью или яростными угрозами и насмешками заставит меня отвернуться от моего прекрасного возлюбленного, порвать драгоценные узы, в которые я поймана... и так далее. Ну а о чём ещё петь, право.

Dica chi vuol, dica chi sa.

Любимая Нурия Риал и Accademia del Piacere.

Печаль в том, что мы к этому шли без всякого ИИ. Алгоритмизация письма, что "продающих текстов", что продукции писательского всеобуча, в которой стандартизовано всё, от стиля до фабульных элементов: тут у нас будет трудное детство, тут выбор себя, тут арка персонажа, которой он пошёл к себе в гостиницу под дождём тут Аполлон — идеал, там Ниобея — печаль. Бесконечный регулярный сад новой нормативной эстетики, книга С для тех, кому понравилась книга В для тех, кому понравилась книга А, тех же щей да в азиатском прастихоспади сеттинге и прочее, и прочее.

А так-то да, только кивать.

Убей бог, не понимаю, почему грамматическое настоящее в нон-фикшне надлежит переводить в классическое прошедшее, а то, о ужас, англицизм!.. Вот автор пересказывает литературный сюжет, и у него персонаж идёт, видит, говорит — нет, надо "шёл, видел, сказал", иначе не по-русски.

То есть, "возвращаюсь я вчера домой" достаточно по-русски, а повествовательное настоящее — нет.

Не-по-ни-ма-ю.

По следам разговора о ТББ, советских специалистах и Южной Америке #осеннее_ночное_радио предлагает вашему вниманию немножко подлинного перуанского XVIII века. Качуа El Diamante из Кодекса Мартинеса Компаньона, он же Кодекс Трухильо — манускрипта в девяти томах, составленного епископом Трухильо, Балтазаром Хаиме Мартинесом Компаньоном. Там тысяча четыреста с лишним акварелей, иллюстрирующих жизнь в епископате, и двадцать музыкальных текстов. Они, вероятно, были записаны Педро Хосе Солисом, магистром капеллы собора в Трухильо.

Ансамбль Suspirium и дивная Айрис Боуман.

На фотографии с лекции, сделанной одним из уважаемых слушателей, я выгляжу так, будто сама играю Гамлета и вообще то ли Качалов, то ли Михаил Чехов.

Это называется "вошла в образ".

В эфире #осеннее_ночное_радио и сегодня на нашем канале немного раннего Ренессанса. Жоскен де Пре, Nymphes, nappés, ансамбль Graindelavoix. Их поругивают за осовременивание и вольничанье, но мы тут не историю музыки изучаем.

А чтобы оплакать Адониса вместе с нимфами и дриадами, и приветствовать календарную осень — самое то. Хорошо бы, конечно, стоять в ночном саду, слушать последних сверчков, смотреть на крупные звёзды среди яблок и дышать... но эта музыка туда переносит, где ни слушай.

Довольно много лет назад первого сентября, когда я мирно покупала на базаре какие-то помидоры, мне позвонила секретарь деканата и слёзно попросила прийти к первому курсу журналистов: думали, у них будет торжественный день, общеуниверситетское собрание первокурсников с выступлением ректора, а потом факультетское, с приветственным словом божественного декана, но оказалось, что между мероприятиями дыра как раз в пару шириной, не томить же детей по кампусу. Русское отделение и романогерманцев уже подхватили те, до кого удалось дозвониться, к журналистам, у которых мне всё равно предстояло читать античку, помчалась я. В чём была: джинсы, кеды, рубашка с закатанным рукавом.

Полтора часа я, поставив под кафедру рюкзак с помидорами, рассказывала детишкам, как жить будем, комментировала распечатанный тут же, в деканате, список литературы, объясняла, что древняя история есть такая история, которая произошла очень давно, и кто такие греки. В основном, конечно, про греков — задала свой любимый вопрос "что такое космос?" и, выслушав вечное лепетание о пространстве и планетах, ошарашила котят ответом, потащила их по горам, по камням, с козами и нимфами, произвела некоторые чудеса, потыкала мордочками в красоту повседневности и повседневность красоты, где в каждом встречном бог, и в каждом домашнем деле боги, и всё, что делаешь, делаешь с богами, потому что так устроен мир. Котята, как водится, вращали головами, следя за моей рукой и не понимая, откуда тётя только что достала эти рощи, звёзды в их кронах и море, говорящее многоцветное море, мерно бьющееся в амфитеатр двести восьмой аудитории.

В оной аудитории случился в тот год сын моей однокурсницы, мальчик, допустим, Сеня. Придя домой, Сеня, как потом рассказывала его мама, вместо здрассьте сказал:

— А где у нас Гомер? Мне надо читать Гомера.
— У вас что, разве лекция уже была? — спросила мама, указывая, где в шкафу Гомер. — Античка началась?

Мальчик Сеня снял с полки Гомера, прижал его к животу и выдохнул:

— Да. У Катерины Борисовны красные кеды.

Никогда не угадаешь, чем мотивируешь ученика.

Всем, кто взыскует мотивации, в добрый путь.

Отвлеку вас буквально на минутку. По-моему, в последнюю пятницу лета совершенно необходимо, чтобы Томас Данфорд сыграл в саду аллегро из ре-мажорного лютневого концерта Вивальди.
#нельзяне

В эфире #осеннее_ночное_радио — сегодня на нашей волне снова обожаемый Леонардо Гарсия Аларкон и Capella Mediterranea. Исполняют они сочинение Джованни Паоло Колонна, предназначенное для Страстной недели. Но для выхода из затмения и, как писала я когда-то, в порядке дыхательного упражнения оно подходит лучше многого.

Солирует Жюли Розе, пока такие голоса появляются, мир, кажется, не обречён.

Простите, не-могу-молчать, увидела трейлер нового сериала по "Трудно быть богом".

Честно скажу, я довольно равнодушна к Стругацким, но сборник, где были "За миллиард лет до конца света" (эту вещь я как раз люблю), "Пикник на обочине" и, вот, "Трудно быть богом", в отрочестве читала вдоль, поперёк, задом наперёд, кусками наугад и так далее; книжка с кубиками и рукой на чёрно-белой обложке, даже тактильно помню.

И оттого недоумеваю, почему ТББ вечно мимо текста, — то копрофилический Брейгель, то, нынче, планета Татуин где-то в Персидском заливе — там же всё написано. Жара, джунгли, святые на каждый случай, но причудливые верования и амулеты, в конце концов, доны и доньи, ну?.. ничего не щёлкает? Ребята, это же испанско-португальские колонии Нового света, в крайнем случае, Филиппины или Ангола, вы чего.

Антон-Румата — советский специалист в развивающейся стране, это мне, ребёнку переводчиков, было ясно даже в двенадцать. Дворник привёл колдуна, вывести крыс из миссии, врач жарит зелёные бананы в тоске по картошке, ученики подарили попугая, его накормили димедролом и вывезли в Союз в обувной коробке, звонок в посольство: "Нас бомбят!" — и ответ посольства: "Нас тоже, спуститесь в подвал", и другие удивительные истории от родительских коллег-приятелей.

Но нет, седьмая вода на киселе думали, что "Звёздных войн", а не вышло и Ричарда Викторова.

С днём кинематографа, судьба догнала Глана.

К вопросу о режиссуре и не только.

Отчего-то в опере выпустить артистов босиком на стройплощадку, вымазать их в какой-нибудь пакости и заставить кататься по полу во время исполнения сложной арии, до сих пор считается смелым, интересным и свежим решением. А пусть сопрано ползёт по бутафорской крови в пижамке!.. А давайте замотаем тенора в упаковочную плёнку и подвесим вниз головой!.. Что значит, им ещё петь, они что, не профессионалы?

Вот и в Дижонской опере "Зачарованный дворец" Луиджи Росси зачем-то переехал в общественный туалет с, как это нынче называется, секс-работницами в состоянии того или иного опьянения. Когда в середине XVII века кардинал Джулио Роспильози, будущий Папа Климент IX, сочинял либретто по "Неистовому Роланду" Ариосто, а Росси писал музыку, они, скорее всего, представляли себе нечто иное, но — кого это волнует.

По счастью, музыка осталась той же, и обожаемый мой Леонардо Гарсия Аларкон со своей Capella Mediterranea, хором оперы Дижона и камерным хором Намюра творят истинную магию.

Хор "Di Cupido entro alla regia" из оперы Росси сегодня и даёт #осеннее_ночное_радио — просто слушайте.