Усталость от роли

Он закрыл дверь, щёлкнул замок, и можно выдохнуть. Не потому что устал физически, а потому что напряжение отпустило. Встреча была короткой: договорились, ударили по рукам, контракт подписан. Всё прошло по протоколу, даже за успех нового проекта выпили по паре капель.

Но самочувствие ужасное, дышать трудно, физическое ощущение груза на плечах, и нет сил скинуть его, выпрямиться. И эта тяжесть не от объёма предстоящих задач, и не от плотного графика на старте работ по выстраданному, буквально вырванному из рук конкурентов контракту. А от того, что переговоры прошли в сумасшедшем напряжении, без права на ошибку.

Сотрудники молодцы, не подвели, всё организовали чётко. Но вторая сторона – ну очень тяжёлый пассажир, резкий, заносчивый. Да, всё получилось, но ощущение выжатого лимона. И успех не радует, много крови стоило это подписание.

Так В. описал свой успешный вчерашний день. Подряд получен, многомесячная работа по подготовке завершена, но день оставил неприятный осадок.

Мне знакомо это состояние. Помню свои вечера после возвращения домой: чёткое ощущение, что речевой аппарат уже не может работать. Нет сил даже ответить на телефонный звонок. Как в фильме «Москва слезам не верит»: полчаса в кресле, лучше с бокалом, и можно переключиться на близких.

Сколько руководителей вот так возвращаются домой выжатыми, опустошёнными? Уверена, каждый сталкивался с подобным. И хорошо, если такие вечера — единичные случаи, а не закономерность. Ведь так и до выгорания недалеко.

Часто такую усталость принимают за выгорание. Но выгорание — это когда кончился бензин. Машина не едет, как ни жми на педаль, и даже снижение нагрузки не поможет. Его симптомы, такие как снижение способности принимать решения, концентрироваться или планировать, могут сохраняться длительно.

Усталость от роли — другое. Бензин есть: интерес к делу сохранён, но ты постоянно едешь с ручником, потому что приходится держать лицо, когда внутри штормит. Говорить уверенно, хотя сомневаешься в ответе или его вообще нет. Кивать, хотя не согласен. Раздражение и желание, чтобы оставили в покое. Это не про энергию, а про вес маски, которую руководитель сам себе надел, чтобы соответствовать статусу.

Мы часто считаем роль инструментом. Надел утром, снял вечером. Но она прирастает. Сначала к плечам, потом проникает в голос, затем в мысли. И наступает момент, когда уже перестаёшь понимать, где заканчивается роль и начинается личность. Коллектив видит директора. Партнёры — переговорщика. Близкие — опору. А ты стоишь перед зеркалом после совещания и не узнаёшь отражение. Не потому что изменилось лицо. А потому что за ним слишком долго скрывалось всё остальное.

Роль не сбрасывают, её отпускают. За дверью кабинета остаются не только полномочия, а и необходимость доказывать свою состоятельность, прежде всего самому себе. И важно найти время для тишины — не для восстановления сил, их много, и задачи любые по плечу. Это время для себя, чтобы вспомнить, кто ты есть без званий и должностей.

Тяжесть уходит не когда снимаешь маску, а когда перестаёшь верить, что без неё тебя не примут.