АРКТУС НАДЛОМЛЕННЫЙ

                 (из цикла "Кентавры Пелиона")

Будто в трон себя самого потоп – он в квадрокопытный топот
зарыт по торс на тропах бегущих строк. Покроем,
собранным в дутый каменнородный круп от зноя –
в собственном громе нагрудном – обëрнутый трудным пóтом:
вот он – раструб тромбонный пульсирующих губ.

Как в подкову вбивается в поворот кентавр –
он гнут, как бывает кнут, крут – как бывает навар,
как бывает крута тетива, угол выпущенной стрелы на вы,
лëт еë, заточка еë, как трава, как бывает крута отрава –
внезапен, как смена ветра, как корень груб.

Пульсируя у себя в бедре, раздаваясь словно бы
волновые круги по воде – под валами дубовых крон
катит горновый, с верха самого вниз, регочущий ядровый сор –
рассыпчатый после слома и снова в сплетении собранный –
оставаясь собой, как собой остаётся куб.

Плоть его голеней – глинянная ступень под землю, ткани его –
гофрированный ремень на эскизных колёсах времени. Он и
кодекс, перелистывающий себя в ночи – он тенью своей заслóнит
тени свечной листвы – пелиозом, стучащим вспышками молний боли.
Угли за ним кочерга траектории расстроит в пушистый клуб.

Собственный дым догоняя, он угадывает свои следы до
того как врезать копыта в саккады – до ярости. До борьбы
он был по эпюрам прочерчен в гробу, недовысчитан, слеплен абы
как. Металлом – отравлен, оправлен, отправлен, оплавлен, оставлен как выдох.
Верх его теперь плавает в звëздах стыдных, низ – в расщелине держит Кабул.