Ворох газет, недокуренная трубка: через страницы просвечивает вечность

В прошлой главе цикла «Улица Ильи Эренбурга» мы отправились вместе с писателем в Москву — после трех лет эмиграции. Эренбург, проживший три года в очередной эмиграции, но сердце отдавший Москве, нашел, что связь его с родиной лишь укрепилось. И с чистой душой отправился обратно в Европу. А сегодня хочется посмотреть его глазами на те новости, что могли попасться ему на глаза в те дни первые дни возвращения — и попытаться в них расслышать ход истории.

В поезде все наполнено музыкой путешествия. Под стук колес, под равномерное мелькание деревьев и станций за окном, так приятно сесть и почитать. Поезд «Рига-Москва» несет Эренбурга в столицу Советской России. Может быть он вспоминает строчки Волошина.

Чудится еду в Россию я
Тысяча верст впереди
Ночь неприютная, темная
Станция в поле… огни ее
Глазки усталые, томные
Шепчут: иди!..

Берется кипа свежих газет. Нам проще, чем Эренбургу – он не знал, куда поведет будущее людей, что промелькнут в прессе.

Мы знаем.

Некоторые страницы словно смазаны ядом — здесь острые и опасные хищники атакуют своих жертв. В первом же номере злобный фельетон Зинаиды Рихтер, путешественницы и военной корреспондентки. В каждой букве ее текста «Встреча с прошлым» читается презрение к человеку. Она описывает как к ней на прием пришла одна из «бывших» — девушка, когда-то окончившая Высшие женские курсы.

Рихтер сочится желчью, описывая ее: «женщина, маленькая, бесцветная, напоминающая начавшую желтеть и облетать ромашку в начале осени». Она выслушивает жалобы девушки, которая описывает беспросветный мрак: безработицу, старую мать, тоже не привыкшую работать, больного сына, впавшего в депрессию мужа.

Все это вызывает в душе Зинаиды только радость: вот и славно, вот и умрут жалкие «бывшие», неспособные перестроиться. Так им и надо, бесполезным дуракам! Рихтер выводит: «не сетуйте на „жестоких“ коммунистов, которые, может быть, иногда не совсем вежливо грубой, мозолистой рукой тащат вас из гнилого болота вашего милого „прошлого“, в котором вы никогда,- слышите ли — никогда, — не были счастливыми». И пошла по своим делам; впереди перелет Москва-Пекин-Токио.

А кто-то корчится в Марьиной роще от тоски и боли.

Другой номер. Небольшая заметочка: «Первая женщина-инженер в Петрограде». Могильным холодом веет от этой небольшой истории. «Физическая аудитория имени Троцкого была переполнена студентами… Л. Е. Пальмен — первая женщина инженер-технолог, выпускаемая институтом за 95 лет своего существования».

Лили Яльмаровна Пальмен — дочь шведского барона и княгини Марии Оболенской. Она посвятит себя науке: будет работать в КБ, создавать мотор для танка Т-26, преподавать… Пока в 1933 году ее не арестуют — и не начнется в ее жизни долгая череда лагерей и допросов; в этом ее пути по тюрьмам происхождение сыграет не последнюю роль. Она все равно будет работать: на автозаводах и в конструкторском отделе Карлага. Но в родной город вернется, кажется, лишь в 1960-е.

Страницы любой газеты заполнены именами мертвецов; в этом трагедия человеческой жизни. Но редко так бывает, что они переполнены именами людей, которые погибнут в одно время и в схожих обстоятельствах — это значит, что впереди какая-то катастрофа. Вот этого казнят в Красноярском крае, а того разорвет авиабомбой, а бывший архангелогородский плотник, ставший редактором, умрет в саратовской тюрьме во время войны.

Судьба к судьбе.

От нее Эренбург ускользает.

В Берлине весна, все террасы забиты людьми. Эренбург пьет кофе, закуривает трубку и открывает газету. В эмигрантском «Руле» сообщают, что из Москвы передают о скором обрушении Большого театра и невероятном воровстве в ГПУ, которое должно уже привести к развалу этой службы. В «Известиях» — речь Троцкого об укреплении военного строительства и рассказ о том, как в Ленинграде делегации рабочих просят навсегда отменить праздник Пасхи.

Все идет своим чередом. Равномерно. Спокойно.

#улица_эренбурга #сенников

Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty