Важно и нам не впасть в прелесть и не забывать о том, что показанный нам образ сложный и неоднородный. Иногда он написан в технике сфумато (например, во всем, что касается личной жизни — и за это Данилкина следует отдельно поблагодарить), где-то фотореалистичен, а где-то бьет по эмоциям, как любимые героиней импрессионисты. Взяв большой разбег, Данилкин превращает биографию Антоновой в подлинную и чистую литературу, поэтическую и возвышенную, дотошную и глубокую. Он творит, воспаряет духом — и в созданном им здании бесконечно интересно бродить, потому что стены этого замка живые, постоянно меняющиеся, и заставляющие и самого посидеть и понаблюдать, в тщетной попытке написать свой этюд на заданную тему. Книга-замок живет, дышит, думает — и отношения с ней не заканчиваются после того, как ты закрыл последнюю страницу.

Ирина Антонова — это концентрированная сила; вещь опасная и прекрасная (кстати, пока читаешь, то неизбежно размышляешь о том, хотел бы ты оказаться рядом с таким источником энергии — и приходишь к выводу, что такими вещами лучше любоваться на расстоянии). Чаще всего Данилкин сравнивает ее с Давидом, выходящим на поле битвы с Голиафом (в роли которого оказывается то Эрмитаж, то Минкульт, то само время). И если и формулировать какая линия здесь может показаться центральной, то это, конечно, история о том, как имея ограниченные ресурсы, силы (даже у Антоновой они не были бесконечными), размеры можно отважно выходить вперед — и сражаться. И находить способ выйти из этой битвы победителем — если у вас есть достаточно ума, хитрости и внутреннего света, который освещает вам путь. Впрочем, не стоит забывать победа не делает вас безгрешным — как мы помним, Давид, став царем, и сам со временем впал в грех и похитил Вирсавию, жену своего военачальника. У Антоновой, правившей удивительным музеем, были свои грехи — и, повторюсь, Данилкин их не скрывает.

Герцог Медичи, прочитав труд Вазари, осыпал его благодеяниями — сделал его своим придворным художником, поручил строительство Уффици, даровал дом во Флоренции и разнообразные привилегии.

У книги Данилкина посвящения нет — ни герцогу, ни своей героине, ни кому-то еще — и в этом смысле она посвящена всем нам, ее читателям. Ни двора, куда бы могли бы его позвать, ни галереи мы не строим — и потому наши возможности в благодарностях ограничены. Но стоит, как минимум, внимательно вглядеться в даль.

Там, на горе стоит замок, возвышающийся над долиной.

Нам всем стоит стать его гостями.