«Сливки НЭПа» и революционная диалектика

В марте 1924 года Илья Эренбург выступает в Ленинграде с чтением рассказов и лекциями.

«Вечерняя Красная газета» (Ленинград) помещает фельетон Э.Гарда «Чарли-чаплинцы» в связи с лекцией И.Э.:

Публике, толпе, обывательщине нужен клоун. <…> Попробова ли футуризм, богоискательство, порнографию, спиритизм, натпинкертоновщину. И все надоело. Потянуло на «солененькое» <…> Недаром у нас прут на лекцию «смотреть» Илью Эренбурга. Приехал он в Ленинград из-за границы. Дорога известная: с вокзала на кафедру. Теперь ведь так повелось, что каждый «сменовеховец», решившийся наконец «переменить берлинскую пивную на нэповскую» — начинает читать нам лекцию. Тема всегда одна: «Ах, эта гнилая Европа!» <…> Театры наполовину пусты. А вот лекция Чарли Чаплина… То бишь, Ильи Эренбурга собрала полный зал Консерватории.

О, успокойтесь: это — всего только «сливки нэпа». Это те, о ко торых сказано Щедриным: — Они, бедные, ведь думают желудком! Что с них спрашивать!»

А за месяц до того газета "Известия" в регулярном разделе "Белая печать" (в нем обозревалась и критиковалась эмигрантская пресса), сообщает о лекции примерно на ту же тему, но представленную в Германии — здесь Эренбург тоже воспринимается как сомнительный попутчик, но тема лекции превозносится:

Писатель Илья Эренбург — революционный попутчик — прочитал в Берлине доклад о вырождении Европы. Мы не имеем отчета об этом докладе, по всем данным эсеровские «Дни», как чорт ладана, боятся принять всерьез, что Европа на закате своих дней, разлагается и идет к гибели…

«Дням» не нравятся и факты, коими оперировал Эренбург. «Тут был и немецкий патриотизм, обратившийся в этикетку (что верно, то верно), и Огиннес в роли Каниферштана, и мадридский трамвай, и фашизм, и повышение цен на мужчин после войны, и кризис социализма в Европе, и гуляющие по Курфюрстендамму шибера, и взятое на прокат меткое слово о браке «руды с углем», и Магдебургская архитектура, и дружеское сообщение американского журналиста, что он «едет к себе в глушь — в Нью- Йорк» и «бал немецких художников, на котором 90 проц. посетителей занимались „любовными утехами“ едва ли не на глазах у публики, и утверждение (по „Дням“ не „безапелляционное“), что религия умерла, и т. д.».

Потешное зрелище! Эсеровские «Дни» в роли защитника умирающей, разлагающейся европейской культуры от… умеренного Эренбурга.