Время вяжет наши ноги крепче, нежели земля. Можно уехать из Берлина, нельзя уехать от своего времени. Оно, по всей вероятности, во мне: ведь я презираю этот механический комфорт — и я волочусь за ним как за невестой с приданым: мне противны неуверенность, дрожь сердец и дуговых ламп, пафос древесной трухи, именуемо)! «мировым репортажем», — и я не могу жить без этого, как не может жить алгоколик без двух-трех тривиальных рюмочек.

Дезертировать в прошлое могут только археологи или старые девы. Пробраться в будущее? Милый друг, мы ведь пробовали это! Для этого нужны безумье истории, или паспорт на имя гения, или, по меньшей мере, чья-нибудь шарлатанская виза. Увы, безумье стало историей! Притом мы — не гении и не старые девы. Нам остается бродить по этим длинным проспектам.

Когда остановит нас сигнальный диск, мы можем помечтать о кокосовых орехах «сына солнца Моана», потерянных, как гласит надпись кино, для Германии недавно, — потерянных для всех нас, как заверяет сердце, давно, — примерно, когда, был потерян так называемый «рай»