Политика катастроф: Буш и башни

У политики есть немало общих черт с медициной: врачи, как и политики, заботятся о благополучии организма (у политиков, правда, организм общественный). В идеале, и политики, и врачи должны работать с организмом регулярно, чтобы держать все под контролем, предупреждая возможные угрозы и решая текущие небольшие проблемы. Но и жизнь непредсказуемая, и организмы зачастую любят забивать на разные звоночки, и, словом, часто выходит так, что политикам и медицинам приходится иметь дело не с рутинным осмотром, а с настоящей катастрофой.

На днях я посмотрел фильм 9/11: Inside the President’s War Room (https://www.youtube.com/watch?v=4BcKbOCYOpA) — документальная картина посвящена тому, что делал Джордж Буш 11 сентября: какие решения он принимал и почему, а также что происходило вокруг него. Это весьма поучительная картина — и как раз может служить пособием на тему политики катастрофы.

Главный герой фильма — Буш; он здесь и дает интервью из сегодняшнего дня, и появляется на экране в виде хроники из 2001 года. Когда смотришь на него, что сегодня, что в прошлом, совершенно непонятно, почему его во время президентства все считали дураком. Он, безусловно, не интеллектуал; больше он похож на уверенного менеджера — делится мыслями, будто почерпнутыми из Сун Цзы, рассуждает о том, как должен себя вести лидер в каждой ситуации. Но, что важнее, видно, что он обладает даже не знаниями, а рефлексами профессионального политика, который каждый свой шаг рассматривает через призму политической целесообразности. При этом как политик он неприятен, чрезмерно консервативен и жесток — но это уже про другое, не про инстинкты.

События 11 сентября вокруг Буша выглядят как постоянной череда глупой чехарды и сумятицы. Утром того дня в докладе разведки ему не дают даже намека на возможные скорые теракты (потом выяснится, что ЦРУ «не хотело его беспокоить», пока не было уверенности). Утром он едет в школу во Флориде на дежурное мероприятие; прямо перед началом помощники говорят, что самолет врезался в одну из башен — но у них в тот момент нет даже данных о том каков масштаб события; а за несколько лет до того в башню врезался спортивный самолет. Буш решает провести встречу с детьми.

Политик в Буше включается в тот момент, когда во время встречи к нему подходит помощник и говорит, что в Нью-Йорке все плохо. Буш рассуждает: «Я не мог с изменившимся лицом убегать от комнаты, полной детей — это был бы чудовищный жест. Лидер должен излучать уверенность — особенно в ситуации кризиса». Поэтому Буш быстро доводит встречу до конца, идет общаться по закрытой связи с Вашингтоном и быстро готовит короткое выступление.

В этом весь Буш — он чувствует и ведет себя как политик. Все 11 сентября он находится в идиотских ситуациях: борт номер 1 улетает из Флориды каким-то экспериментальным способом, потому что служба охрана опасалась, что в аэропорту мог засесть террорист со стингером. Связь на спецборту работала плохо — и стабильный сигнал на телевидение был только в те моменты, когда самолет пролетал над какими-то вышками. Сержанты, возившие президента на разных военных базах, где он в тот день останавливался, начинали давить педаль в пол, подвергая президента опасности. Старый бункер под Белым домом был на ремонте, поэтому воздух в помещении, где сидело правительство, начал заканчиваться. В какой-то момент, признается Буш, он смотрел в иллюминатор и понял, что чувствует себя героем фильма Кубрика «Доктор Стрейнджлав».

Но с самого начала того дня Буш чувствовал, что он должен сделать. Он знал, что он должен в ответ на атаку дать четкий и внятный ответ — что Америка сделает обидчикам в ответ. Он хотел лететь в Вашингтон, но ему запрещала служба безопасности — а он орал на нее, потому что «лидер должен быть в столице в момент кризиса». Он разносил своих помощников из разведки, которые скрыли от него информацию. Он отдавал приказы на тему того, какие эмоции должна вызывать его речь: где нужно сочувствие, где уверенность, а где — конфликт.