Making war, forging revolution

Книга, про которую я говорю, – это книга не политического теоретика, а сравнительного историка Чарльза Майера «Проектное государство и его враги». На первый взгляд, ключевые кейсы книги давно знакомы всем, кто погружен в лор исторической социологии и глобальной истории. Генезис modern state обсужден там раз сто. Однако ее оригинальность – в попытке выстроить нарочито полемическую хронологию. Идеально-типическое государство, которое мы сегодня воображаем, по Майеру, существовало менее шестидесяти лет: c 1914 по 1973 гг. Автор называет его проектным, противопоставляя тем типам, что были до него. Главным образом, ресурсным империям.

С одной стороны, Майер утверждает, что неверно вчитывать проектное государство в глубь веков, как делают авторы от Мишеля Фуко до Чарльза Тилли. Он предлагает четкую дату рождения такой формы организации – начало Первой мировой войны. Именно в ее ходе государства выработали технический и организационный потенциал для тотального вторжения в социальную ткань и ее переработки. То есть стали по-настоящему проектными. Однако война, по Майеру, случайно запустила и две другие причинно-следственные цепочки.

Во-первых, распространились средства массовой политической мобилизации, которые могли использовать даже государства, не настолько прямо затронутые мировыми войнами. Государства стали сливаться с социальными движениями. Демон и гегемон, как выразился бы Артемий Магун, оказались одним и тем же персонажем. Например, Мексика после революции 1917 года или Китай еще до японского вторжения. Во-вторых, по мере разрушения затяжными войнами и революциями либерального капитализма потребовалось заменить организационные механизмы экономики. Здесь Майер особо выделяет США после Великой депрессии (хотя интересный раздел посвящен и тому, как реформы на Юге после Гражданской войны стали своеобразной репетицией).

Еще интереснее идея о времени, когда character arc проектных государств подошел к концу. Для Майера это Кризис ОАПЕК. Во-первых, к этому времени послевоенные проектные государства тоже отчасти случайно вызвали к жизни обновленный международный капитализм, который уже не особо нуждался в своих ограничителях. Это привело к накоплению долгов у таких разных проектных государств, как США и СССР, которым пришлось все сильнее сокращать свои бюджеты. Во-вторых, политическая мобилизация начала приобретать характер мобилизации уже против самих проектных государств. Граждане почувствовали себя накормленными, но перестали хотеть участвовать в больших стройках. Отсюда и глобальный 1968 год, который до сих пор романтизируется самыми разными по идеологии политическими силами.

Я пока не дочитал книгу до конца, но предложенная рамка, признаюсь, захватила меня своей простотой. Однако в голову сразу лезет критика. Хотя Майер и говорит, что проектные государства взялись не из воздуха и что различные империи были способны проводить широкомасштабные социальные преобразования, для него это все же принципиально другая лига. Но разве Германская империя конца XIX века не является матерью всех проектных государств? Разве наличие у нее всех этих черт не позволило ей удерживаться в мировой войне против своих врагов на двух фронтах, несмотря на относительно скромные ресурсы? Тот же вопрос возникает у меня и по поводу восхода Китая после реформ Дэн Сяопина. Не является ли он примером проектного государства, которое как раз лучше всех оседлало волну международного капитала, когда соперники в ней захлебнулись?