Гроздья раздора, часть первая

Начал читать новую монографию Джереми Фридмана «Созреть для революции». Прочитал пока малую часть книги, но уже супер впечатлен сравнительным подходом автора к разным радикальным режимам в послевоенном Третьем мире. Фридман извиняется, что сам знает только шесть языков, поэтому с источниками на фарси и сербском ему помогали ассистенты. Самый мощный флекс, который я видел от историка в последнее время.

Также мне нравится его спокойный пафос говорить от лица фактов без каких-то больших априорных концепций политического процесса. На практике это означает гуманизировать участников революций в постколониальном мире там, где их демонизирует американская историография, однако не покупать оправдания их симпатизантов, если после революции что-то явно идет не так.

Скажем, стандартная антиимпериалистическая интерпретация прихода Пиночета к власти в Чили в 1973 году состоит из пересказа вмешательства американских спецслужб, экспертов и корпораций, что, конечно, чистая правда. Однако Фридман рассказывает неудобную часть истории, при которой большое количество более радикальных по сравнению с Альенде активистов из МИР и крайнего крыла СПЧ считали его подход к экономическому планированию слишком умеренным, сознательно торпедировали его парламентскую стратегию и с азартом ждали попытки военного переворота справа как момента возможной настоящей революции. Скажем, собственный альендовский министр образования Мигель Энрикес Эспиноса публично примерял на себя роль диктатора, который разгонит всю мелкобуржуазную парламентскую говорильню с помощью вооруженных повстанцев.

Конечно, ничего из этого не получилось. После того как военные разделались с Альенде, они сразу же принялись за его критиков. Пожалуй, самое циничное в истории то, что Мао, долгое время подстрекавший своих чилийских товарищей активно бороться с ревизионизмом, чуть ли не в это же самое время принимал у себя Никсона и торговался с ним о своем месте в Совете Безопасности ООН. После самого переворота великий кормчий с покер-фейсом признал власть Пиночета, чтобы продолжать с ним стратегическую торговлю медью. Собственно, и Пиночет тоже был не против коммунистов, если те платят ему и его друзьям в валюте.