Другой момент, который Н.Б. акцентирует в книге – то, что дониконовские чины исповеди видели в священнике не судью и даже не (с)только точию свидетеля, сколько fellow sinner'а, который помогает кающемуся покаяться.

И ты, чадо, не устыдися лица человеча, вси бо грешны есьмы, не потаи в себе ни единаго греха, еже согрешил еси от юности до сего часа...
Не устыдися лица моего, но вся ми исповеждь, вся бо Господь Бог весть...
исповеждь без стыдения, аз бо таков же человек и грешнее паче всех человек.

Это примерно то, что у нас "Се, чадо, Христос невидимо стоит...".