Прочитал вчера новость о смерти иеромонаха Романа (Матюшина) и сразу у меня в голове заиграла песня "Слава Богу, снова я один". В детстве я многие его песни знал наизусть. Его творчество это такой очень харатерный феномен 90х: много боли ("отойди-отойди грусть печаль"), созерцание ("прямо в лицо роднику безответному / ветер повыбросил мелочь листвы", "улетучились думы мои и омылась душа тишиной"), мироотречение ("эта суетность грешная / даже на паперть швыряет кресты", "всё обман, даже эти цветы") и при этом какая-то надежда, что "Русь ещё жива" (и теперь трудно понять в каком именно смысле).
Кассеты с его песнями продавались везде, а сами песни как-то очень хорошо соответствовали стилистике церковной жизни, которую я тогда знал.

Мне кажется, сегодня его песни почти невозможно услышать так, как они звучали тогда.

Но сегодня я решил вспомнить и послушать. И вдруг понял, что песня "Исчезну я с лица земли" – про ГУЛАГ.

Исчезну я с лица земли,
Оставлю белый свет.
Ликуйте, недруги мои,
Меня уж больше нет.
Но, указуя в гроб перстом,
Не изливайте яд,
И вы исчезнете потом
С лица земли, как я.

Без отпевания зарыт,
Лежу не под крестом.
В могилу кол с фанеркой вбит,
Спасибо и за то.
А на фанерке номерок,
Мое второе я.
Но, слава Богу, вышел срок
Земного бытия.

И вот теперь один бреду,
Чтоб Господу сказать;
– «Спаситель мой, я был в аду,
Пошлешь ли в ад опять?
Не посрами надежд моих
Перед врагом моим.
Я не искал богов чужих,
Не поклонялся им.»

– «На свете том Тобою жил,
Дышал одним Тобой.
За что и был сынами лжи
Отослан в ад земной.
От всех обетов отступя,
Все время падал в грех,
Но не отрекся от Тебя,
Поруганный за всех!»

– «Душа моя перед Тобой,
Живого места нет.
На свете том одну лишь боль
Носил я много лет.
И ныне ранами покрыт
От головы до пят.
Но боле всех кровоточит, –
Что мир отверг Тебя.»

– «Не помяни ж, не помяни ж
Грехов моих в сей час,
Услыши, Господи, услышь
Скорбящую о нас.
И я уже, припав к Тебе,
Не о себе молю, —
Избави от грядущих бед
Святую Русь мою».